Я перевернула ситуацию. Я не «изгнана», а «восстанавливаюсь от мощи мужа». Это был тонкий комплимент мужской силе Инхёка, который польстил бы любому мужчине, и одновременно оправдание моей дистанции.

Брови Императрицы-матери поползли вверх, она не ожидала такого ответа.

— К тому же, — продолжила я, слегка коснувшись деревянной шпильки в волосах, — Генерал ценит скромность и верность традициям выше, чем мирскую суету. Мы решили начать нашу семейную жизнь с духовного единения, а не с праздности.

Взгляд старухи упал на шпильку. Она, знаток драгоценностей, сразу поняла, что это дешевка, но то, как я её носила — с гордостью, словно корону, — сбило её с толку.

— Духовное единение... — протянула она. — Что ж, похвально, редко встретишь такую мудрость в столь юном возрасте.

Она потеряла ко мне интерес, переключившись на другую жертву.

Я выдохнула. Первый раунд был за мной.

*********************

Когда мы возвращались домой, уже стемнело.

Я ехала в паланкине, чувствуя смертельную усталость. Корсет ханбока сдавливал ребра, шея болела от тяжести прически.

По прибытии в поместье я едва не упала, выходя из паланкина. Инхёк, спешившийся раньше, оказался рядом и инстинктивно подхватил меня под локоть.

Его рука была горячей, даже сквозь слои одежды.

— Ты бледна, — сказал он. — Мать была сурова?

— Она была... собой, — я аккуратно высвободила руку. — Благодарю за помощь, Генерал. Я пойду к себе.

— Бора, — он окликнул меня, когда я сделала пару шагов.

Я обернулась.

— Ты хорошо держалась. Я слышал как они обсуждали тебя. Никто не сказал о тебе дурного слова.

— Я рада, что ваш мундир остался чистым, — я поклонилась и пошла прочь, в сторону Северного павильона.

Я чувствовала его взгляд на своей спине, пока не скрылась за поворотом.

*************************

В Северном павильоне было тихо. Новый ондоль грел исправно, и в комнатах было тепло. Нари уже подготовила мне ванну с травами.

Омыв тело и смыв с себя липкие взгляды придворных, я почувствовала прилив странной, звенящей энергии. Сон пропал, вместо него пришло желание действовать.

Я надела простую белую рубаху и штаны, и села за свой низкий столик.

— Нари, — позвала я. — Принеси мне киноварь, желтую бумагу и тушь, которую я просила купить сегодня утром.

— Госпожа, уже ночь... — зевнула служанка. — Вы будете писать стихи?

— Нет, я буду писать кое-что другое.

В прошлой жизни я всегда чувствовала в себе странную силу. Иногда я могла предсказать дождь, иногда, когда я злилась, свечи вспыхивали ярче. Но мне говорили, что магия — удел мужчин или шаманок, а благородной леди это не к лицу.

Но теперь мне было все равно, что к лицу благородной леди.

Я разложила перед собой лист желтой бумаги, взяла кисть, макнула её в красную киноварь, смешанную с каплей масла.

Закрыла глаза и прислушалась к себе.

Внутри, где-то в районе солнечного сплетения, тлел уголек. Это было моё ядро. Слабое, неразвитое, задавленное годами подавления, но оно было живым.

Я зачерпнула энергию из этого уголька и направила её в руку. Кисть коснулась бумаги.

Движения были резкими, быстрыми. Я не рисовала иероглифы, я рисовала потоки силы. Символ "Покой". Символ "Тишина". Символ "Стена".

Когда я закончила, бумага едва заметно засветилась красноватым светом и тут же погасла.

Я выдохнула, чувствуя, как по спине струится пот. Получилось. Это был простейший талисман отвода глаз. Если повесить его над входом, люди будут подсознательно избегать этого места, проходить мимо, забывать зайти.

— Идеально, — прошептала я.

Я написала еще пять таких талисманов. Развесила их над окнами и дверями. Северный павильон должен стать невидимкой.

В последующие дни моя жизнь вошла в колею, о которой я мечтала.

Я просыпалась на рассвете. Занималась гимнастикой во дворе, пока никто не видел. Мое тело было слабым, и я твердо решила это исправить.

Затем я завтракала простой, здоровой пищей. Рис, овощи, рыба. Никаких жирных мясных блюд, которые так любили в клане Чон.

Днем я занималась хозяйством. Я проверила все амбарные книги за последние пять лет. Я нашла столько дыр, через которые утекали деньги клана, что на них можно было бы построить еще один дворец.

Я вызывала к себе поставщиков, одного за другим. Я не кричала, не угрожала, просто клала перед ними счеты и смотрела им в глаза своим "взглядом мертвеца". Они ломались. Цены снижались, качество товаров росло.

Слуги начали меня бояться, но вместе со страхом пришло уважение. Они шептались, что "Госпожа из Северного павильона видит всё".

Вечерами я занималась каллиграфией и магией. Мои талисманы становились сложнее. Я научилась делать амулеты для сохранения тепла, очень полезно для старого дома, и амулеты для отпугивания насекомых.

Я была занята, была полезна. И я была одна.

Инхёка я не видела неделю.