Он был занят на службе, а я старательно избегала мест, где мы могли пересечься. Если я видела его издалека, тренирующегося с мечом, я сворачивала на другую тропинку.

Но я знала, что он наблюдает. Иногда я находила на своем столе корзину с редкими фруктами, которых не было на кухне. Или новый набор кистей из волчьей шерсти — безумно дорогой. Без записки.

Я принимала дары, но не отвечала.

На седьмой день пришел слуга.

— Госпожа, — он поклонился ниже, чем раньше. — Генерал приглашает вас на ужин. Сегодня подадут фазана, которого он подстрелил на охоте.

Фазан, деликатес, жест примирения.

Я оторвалась от книги, которую читала.

— Передай Генералу, что я держу пост, — спокойно ответила я. — Для очищения кармы рода. Я не ем мяса по вечерам.

Слуга моргнул.

— Но... госпожа... это уже третий отказ.

— И не последний, — я улыбнулась ему. — Пусть Генерал наслаждается добычей, а мне достаточно риса.

Слуга ушел.

Я знала, что играю с огнем. Отказывать мужчине, тем более такому, как Чон Инхёк — опасно. Это ранит его эго. Рано или поздно он придет сюда, чтобы потребовать объяснений.

Но именно этого я и хотела.

Пусть приходит. Но не как хозяин, который вызывает рабыню щелчком пальцев. Пусть приходит сам, своими ногами, в мой мир, который я создала.

Я взяла кисть и обмакнула её в тушь.

На чистом листе белой бумаги я начала выводить иероглиф "Терпение".

Вдруг кончик кисти дрогнул. Капля туши упала на бумагу, растекаясь черной кляксой, похожей на дракона.

В груди кольнуло, предчувствие.

Дверь в павильон тихо отворилась. Не распахнулась от удара ноги, как в прошлый раз, а именно отворилась.

Я подняла глаза.

В дверях стоял Инхёк, он был одет в простую тренировочную одежду, потную и пыльную. В руке он держал... деревянный меч.

Он выглядел не как Генерал, а как уставший мужчина, который только что закончил тяжелую работу.

— Ты держишь пост? — спросил он, прислонившись к косяку.

— Да, — не моргнув глазом, ответила я.

— Я тоже, — неожиданно сказал он. — Этот фазан был жестким, я отдал его собакам.

Он прошел в комнату, сел прямо на пол, не требуя подушки, и посмотрел на мои письменные принадлежности.

— Красивый почерк, — заметил он. — Сильный, не женский.

— У меня много скрытых талантов, Генерал.

— Я начинаю это замечать, — он посмотрел мне в глаза. В его взгляде не было злости за отказ, там было любопытство. Глубокое, опасное любопытство хищника, который встретил добычу, которая не убегает.

— Ты ведь не ешь, потому что не хочешь меня видеть, — это был не вопрос.

— Я не ем, потому что мне хорошо одной, — поправила я. — А ваше присутствие... оно слишком громкое.

— Громкое? — он усмехнулся. — Я самый тихий человек в этом доме.

— Ваша аура кричит, Инхёк. Она требует подчинения, а я устала подчиняться.

Он замолчал, обдумывая мои слова. Впервые я назвала его по имени без титула. И он не поправил меня.

— А что, если я буду тише? — спросил он вдруг. — Если я буду просто... сидеть?

— Зачем?

— Потому что в этом проклятом огромном доме только здесь, в этом разваливающемся павильоне, я чувствую себя... — он замялся, подбирая слово. — Настоящим.

Я посмотрела на него с удивлением. Он не врал. Я чувствовала это своим пробуждающимся даром. Он был одинок. Так же, как и я.

— Сидите, — вздохнула я, возвращаясь к каллиграфии. — Только тихо. Если помешаете мне — выгоню.

Он хмыкнул, но промолчал.

Так мы и сидели. Я писала, а Дракон Империи сидел в углу моей комнаты, прикрыв глаза, и просто дышал одним воздухом со мной.

И, к моему ужасу, это не было неприятно.

Глава 5

POV: Чон Инхёк

Мир для меня всегда звучал слишком громко.

Люди называют дар Лазурного Дракона благословением небес. Они слагают легенды о силе, способной вызывать грозы и замораживать реки. Но никто не пишет в книгах о том, каково это — слышать сердцебиение врага за сотню шагов. Или чувствовать, как меняется давление воздуха, когда кто-то лжет.

Моя голова — это гудящий улей. Энергия Ци постоянно требует выхода, царапает вены изнутри, требуя битвы, крови или льда. Поэтому я люблю тишину. Поэтому я стал тем, кого за глаза называют «Ледяной статуей». Эмоции — это топливо для дракона, если я дам волю гневу или страсти, я могу сжечь этот город.

Контроль. Холодный, абсолютный контроль. Вот моя жизнь.

Или так было до недавнего времени.

Я сидел в своем кабинете, просматривая отчеты с северной границы. Иероглифы плыли перед глазами. Обычно я поглощаю информацию мгновенно, но сегодня мой разум блуждал.

В последние дни в поместье стало... странно.