— Я на это рассчитываю, Генерал, — ответила я его спине.

Дверь захлопнулась и я осталась одна.

Ноги наконец подкосились, и я рухнула на пол. Но слез не было. Я налила себе еще вина и подняла чашу к потолку.

— За новую жизнь, — прошептала я в пустоту. — И за развод, который обязательно состоится.

Глава 2

Утро пришло не с пением птиц, а с тяжелым, серым светом, просачивающимся сквозь рисовую бумагу окон.

Я открыла глаза и несколько долгих мгновений смотрела в незнакомый деревянный потолок, покрытый темным лаком. Тело заныло от жесткости ложа, но душа… душа впервые за долгое время была спокойна.

Я повернула голову. Место рядом со мной было пустым и холодным. Ни смятой подушки, ни тепла чужого тела. Шелк простыни остался гладким, нетронутым.

В прошлой жизни, проснувшись в это утро, я плакала. Я зарывалась лицом в его подушку, пытаясь уловить запах сандала и стали, и гадала, что я сделала не так. Почему он ушел до рассвета? Была ли я недостаточно красива? Недостаточно покорна?

Сейчас же пустота постели показалась мне благословением. Я провела ладонью по холодному шелку и слабо улыбнулась.

— Доброе утро, Бора, — прошептала я сама себе. — Ты пережила эту ночь.

За дверями послышалось шуршание, затем тихий, почтительный кашель.

— Госпожа? Вы проснулись? — голос принадлежал главе служанок, госпоже Чхве.

В прошлой жизни она превратила мое существование в ад, постоянно намекая, что я недостойна быть хозяйкой Дома Дракона. Она контролировала каждый мой шаг, каждый медяк, потраченный на хозяйство.

— Войдите, — мой голос прозвучал немного хрипло после сна, но твердо.

Двери разъехались. В комнату вошла вереница служанок с тазами для умывания, полотенцами и свежей одеждой. Во главе шествия, с прямой спиной, ступала госпожа Чхве.

Её цепкий взгляд тут же метнулся к постели. Она искала следы. Следы страсти, подтверждение консуммации брака, пятна крови на белоснежной ткани, которые по традиции нужно было предъявить старейшинам.

Но она увидела лишь идеально заправленную кровать и меня, сидящую на краю в нижних одеждах, с распущенными волосами.

Брови госпожи Чхве поползли вверх, собирая морщины на лбу в гармошку.

— Госпожа… — начала она, и в её голосе сквозило деланное смущение, за которым пряталось злорадство. — Неужели Генерал… не посетил вас этой ночью?

Остальные служанки опустили головы, пряча переглядывания. Позор. Для женщины эпохи, когда её ценность определялась любовью мужа и рождением наследников, это было началом конца.

Я встала. Медленно, грациозно, позволяя белому шелку струиться по ногам. Я подошла к тазу с водой, игнорируя протянутое полотенце, и сама опустила руки в прохладную влагу.

— Генерал был утомлен, — спокойно ответила я, омывая лицо, вода бодрила. — Государственные дела не ждут даже в брачную ночь. Разве вы не знаете, госпожа Чхве, как тяжело бремя нашего господина? Или вы смеете осуждать его решение?

Госпожа Чхве поперхнулась воздухом. Она ожидала оправданий, слез или лжи. Но я повернула ситуацию так, что любое её слово против меня стало бы критикой самого Инхёка.

— Что вы, госпожа! — она поспешно поклонилась, но в глазах мелькнула вспышка раздражения. — Я лишь пекусь о благополучии клана Чон. Старейшины будут ждать… новостей.

— Старейшины подождут, — отрезала я, вытирая лицо мягкой тканью. — А сейчас готовьте паланкин и телеги. Мы переезжаем.

В комнате повисла тишина, более плотная, чем туман в горах.

— П-переезжаем? — переспросила молоденькая служанка, забыв о правилах приличия.

— В Северный павильон, — я повернулась к зеркалу и начала расчесывать волосы. — Таково распоряжение Генерала.

По рядам слуг прошел шепоток. Северный павильон. "Холодный дворец". Место для наложниц, впавших в немилость, или для забытых родственников. Отправить туда жену на следующее утро после свадьбы — это было неслыханным унижением.

Госпожа Чхве едва скрыла торжествующую улыбку. Она решила, что Генерал выгнал меня, что я уже проиграла, даже не начав битву.

— Как прикажете, госпожа, — её тон стал слаще, но в нем появился яд пренебрежения. — Северный павильон давно пустует. Там… пыльно и сквозит. Боюсь, это место не подходит для молодой хозяйки.

— Ничего, — я встретилась с ней взглядом в отражении бронзового зеркала. — Я люблю прохладу. И тишину. Особенно тишину, госпожа Чхве. Надеюсь, вы понимаете меня?

Она поджала губы, поняв намек на свою болтливость.

****************************

Сборы были короткими. Мое приданое еще не успели разобрать, сундуки стояли закрытыми.

Когда я вышла во внутренний двор, солнце уже стояло высоко. Весенний ветер играл с лентами моего бледно-голубого ханбока. Я выбрала этот цвет намеренно. Не красный цвет страсти, не розовый цвет невинности, а цвет льда и неба.

Я отказалась от паланкина.