Руки горели. Я посмотрел на ладони — красные, припухшие, в мелких волдырях на подушечках пальцев. Кожа на правой содрана — горячий хитин проехался при рывке.

Фух, чёрт с ним — терпимо. Пронесло.

Или нет?

Едва я встал, чтобы отойти, как на улицу вылетел Шип.

Босой, в одних штанах, с плетью в правой руке.

Он увидел дым и меня. Его лицо стало таким, что понять было легко — я влип.

— Какого хрена? — Шип шагнул ко мне, плеть качнулась вдоль ноги. — Что ты устроил?

Я молчал. Любое объяснение было плохим. «Я экспериментировал с консервацией» — звучит как «я ворую и пытаюсь продать». «Контейнер взорвался» — ещё хуже, потому что означает, что я работаю с ядом.

Шип шагнул ближе.

— Последний раз спрашиваю. Что ты...

— Это я! — Pа спиной Шипа раздался голос.

Кара стояла в дверном проёме хозблока. Глаза заспанные, но уже жёсткие, сфокусированные.

Укротитель обернулся.

— Ты?

— Я грела дрейковый жир для мази. Брат вынес, пока каморка не задымилась.

Шип смотрел на неё. Потом на пятно.

— Дрейковый жир, — повторил он медленно. — Для мази? Что за бред? Так не воняет!

— Воняет, если перегреть. Попробуй сам.

Он не поверил. Я видел по его глазам — не поверил ни на секунду. Шип знал запах скорпикорного яда, и дрейковый жир, даже горелый, пахнет иначе.

— Кому ты рассказываешь, — прошипел он. — Да вы тут…

— Шип, — Кара шагнула вперёд — её голос стал жёстче. — Та смена. Ты же помнишь?

Укротитель замер. Левая рука дёрнулась. Лицо не изменилось, но жилка на виске дрогнула.

— Помню, — сказал он после паузы.

— Тогда мы в расчёте?

Шип стоял и смотрел на Кару. Потом перевёл взгляд на меня. В его глазах не было злости — скорее что-то тяжёлое и усталое, как у зверя, который знает, что клетка заперта.

— В расчёте, — сказал он. — Я ничего не видел.

Развернулся и ушёл в хозблок.

Кара стояла рядом со мной и смотрела ему вслед. Когда шаги стихли, она повернулась ко мне. В её глазах я увидел отчётливый страх старшей сестры за младшего брата.

— Ты достал меня, — прошипела она. — Пошли!

В каморке я сел на тюфяк и опустил руки в ведро с водой. Холод обжёг волдыри, потом стало легче. Кара села напротив, привычно подтянув колени к груди, и молча ждала.

— Смена, значит, — сказал я. — Что ты для него сделала?

Кара ответила сразу.

— У него рука отказала. Полностью, прямо на смене. Он работал с молодым скорпикором, бил плетью, и левая рука перестала слушаться. Просто повисла. Скорпикор дёрнулся, ещё немного и рванул бы на него. Я стояла рядом с ведром и перехватила цепь. Никто не узнал.

Она помолчала и добавила:

— Если бы Гордей узнал, что у укротителя на смене отказала рука — Шипа списали бы в тот же день.

— Знаю, — я вытащил руки из ведра и посмотрел на ладони. Волдыри набухли, кожа на правой содрана, но пальцы двигались.

— Спасибо, Кара, — сказал я. — Правда.

Она раздражённо дёрнула плечом.

— Какого дьявола ты творил ночью с ядом скорпикора? — спросила она.

Я рассказал всё. Не прятал и не смягчал — она заслужила правду после того, что сделала на площадке. Пожалуй, девчонке и вправду можно доверять.

Она молча слушала, потом запустила руки в волосы и начала раскачиваться.

— Рик, что ты творишь… — выдохнула она, когда я закончил.

— Ищу путь в другую жизнь.

— Ты понимаешь, что мы могли погибнуть?

— Теперь — да. И больше такой ошибки не совершу.

Что ей ещё сказать? «Кара, я не отсюда, не знал, как работают магические твари? Мне не у кого спросить». Но она была права, и мы оба это знали.

Больше такой ошибки не совершу. Как ей и сказал.

Кара тяжело выдохнула.

— Больше никакого яда в каморке. Никогда. Понял?

— Без проблем, — я кивнул и улыбнулся. — Но мне нужен другой способ. Железы, жиры, когти, экстракты яда и даже внутренние органы — это деньги, Кара! Мы заработаем за месяц больше, чем можем представить.

— И что, ты всё равно собираешься варить яд? Ты меня слышал, нет? Хочешь, чтобы нас обоих сожрало?

— Нет. Мне нужен рецепт консервации желёз, который работает. И покупатель. Ничего из этого в Яме нет. Мне нужно в город. К человеку, который знает, где всё это достать.

— К какому человеку?

— Я не знаю к какому. Мне нужен кто-то, кто разбирается во ВСЁМ этом. Кто знает город и нужных людей.

Кара молчала. Я видел, как она думает и молчал — лишь бы не спугнуть.

— Варг, — сказала она наконец с неохотой, будто имя выдавливалось из неё через силу.

— Кто?