Он нагнулся под стол и вытащил маленькую клетку, накрытую тёмной тканью. Поставил на стол, сдвинув бумаги и огрызки.

— Давай проверим, чего ты стоишь на самом деле, «Смотритель» Гордея.

Сдёрнул ткань.

В клетке сидела маленькая, пушистая тварь с огромными круглыми глазами — как два янтарных шарика. Мягкая шерсть, розоватые уши, трогательная мордочка с крохотным носом.

Тварь смотрела на меня и доверчиво моргала — медленно, доверчиво, как котёнок, который ждёт молока.

— Лже-лемур, — сказал Варг. — Местные дамочки покупают как живую игрушку. Обычный стоит два золотых. Но мой поставщик — хороший парень, честное слово, я его знаю пятнадцать лет, и за эти пятнадцать лет он обманул меня только одиннадцать раз.

Я не смог сдержать улыбки.

— … так вот, мой поставщик клянётся, что это не обычный, а «Закатный». Элитный подвид. Розовые уши, редкая генетика, пять золотых минимум. Я смотрю на эту мордочку и думаю — может, и вправду Закатный. А может, мой друг снова решил проверить, насколько я доверчивый.

Он посмотрел на меня, и улыбка не изменилась, но глаза стали холоднее на градус.

— У тебя минута. Скажи мне, что с этим зверем. Ошибёшься — ну, не обижайся, но я тебя выставлю, и мы оба потеряем время. А время, парень, это единственное, что я не продаю.

Глава 12

Я придвинул клетку ближе.

Потянулся к системе — привычное движение, но...

Ничего. Татуировки молчали.

Лже-лемур сидел в клетке и моргал, а система его не видела — будто зверя не существовало. Слишком мелкий? Или «Анализ» не работает на определённых видах?

Неважно. Справлялся и без системы как-то двадцать лет.

Наклонился к клетке.

Так…

Его слизистые? Розовые и блестящие. Нормальный цвет, нормальная текстура.

Не больной.

Шерсть не линяет, не сыплется, не свалялась. Глаза — ясные, зрачки реагируют на свет. Никакой инфекции.

Кара молча наблюдала. Варг жевал.

Я просунул палец сквозь прутья и коснулся уха зверя. Лже-лемур дёрнулся, но не укусил — привык к рукам, значит, ручной, не дикий.

Шерсть на ухе — мягкая, тёплая...

Вот оно!

У корней шерсти на ушах розоватый оттенок, но он неравномерный. На кончиках ровный и насыщенный, а у корней — с затёками, где пигмент лёг гуще. А где-то не лёг совсем и просвечивал рыжеватый, обычный цвет подшёрстка. Едва заметно.

Природная пигментация так не работает. Природный розовый равномерно растёт из фолликула — от корня до кончика, одинаковый по всей длине волоса.

А тут, ха, да это краска! Впиталась на кончиках, а у корней легла пятнами, потому что подшёрсток плотнее и хуже впитывает.

Я выпрямился.

— Зверь здоров. Слизистые чистые, шерсть в порядке, глаза ясные. Никакой болезни или инфекции. Твой поставщик не пытается впарить тебе больное животное.

Варг поднял бровь.

— Впарить… Впарить-впарить. Но?

— Но у него уши подкрашены. Посмотри сам.

Варг замолчал и несколько секунд смотрел на лемура. Потом наклонился, раздвинул шерсть на ухе толстым пальцем.

— Ха-ха-ха-ха! — он начал хохотать. Лже-лемур испуганно прижал уши и забился в угол клетки.

— Подделка! — Варг хлопнул ладонью по столу. — Краска, да хорошая какая, а?! А я-то думаю — может, алхимик какой-то обработал от паразитов, что за запах такой. А это — краска! Ох, Дэн, жук старый, ну я тебе припомню...

Смех оборвался.

— Ладно, парень. Ты не врёшь и не гадаешь. Это... редкость, знаешь ли. Большинство умников, которые ко мне приходят, начинают: «ну, мне кажется», «возможно», «я бы предположил». А ты — раз, и в точку. Мне нравится. Но.

Он наклонился вперёд, и стул под ним снова застонал.

— Помни одну простую вещь. Я человек добрый, щедрый, весёлый — спроси кого хочешь, ну кроме Гильды и Дэна, и ещё пары человек, которые сами виноваты. Но если кто-то мне врёт... — он развёл руками с выражением искреннего огорчения. — Ну, тогда мне приходится быть не таким добрым. И это меня расстраивает. Я не люблю расстраиваться. От этого у меня изжога. Так что давай договоримся — ты мне не врёшь, я тебе не вру, и у нас обоих прекрасное пищеварение. Идёт?

— Идёт, — сказал я.

— Вот и славно! — Варг хлопнул в ладоши и снова расплылся в улыбке. — Ну, теперь к делу. Ты мне показал, что у тебя есть голова и глаза. Хорошие глаза, кстати, — обычно такие только у старых укротителей, лет после сорока, когда уже пятьсот зверей через руки прошло. А тебе — что, двадцать? Откуда это у тебя — не спрашиваю, не моё дело, я не из любопытных. Я из корыстных, потому что ты мне выгоден, так что докажу тебе — расскажу многое. Но вот мне интересно: чего ты хочешь?

Господи, наконец-то.

— Две вещи, — сказал я. — Рецепт консервации железы скорпикора. И канал сбыта для этих желёз. Для начала.

Варг перестал жевать. Это был первый раз за весь разговор, когда его челюсть остановилась, и тишина длилась ровно секунду — но за эту секунду я увидел настоящего Варга.

Голый расчёт.

Потом улыбка вернулась.