На странице журнала — дата, сумма, подпись. «12-е число — поставка корма от Клана Крыла. 80 единиц.» Я запомнил цифру и мысленно положил её рядом с другой — сорок единиц списания из ведомости, которую видел на доске заявок. Восемьдесят поступило, сорок списано. Куда делись ещё сорок? Разница существовала, и она была слишком большой, чтобы объясняться потерями при хранении или мышами в кормовой.

Пока не складывается в картину, что-то упускаю. Но куски копятся, и рано или поздно их станет достаточно.

Укротитель вышел, и Гордей кивнул мне из-за стола:

— Ну? Как зверь?

— Жрёт стоя, — ответил я ровно, без эмоций. — Сегодня впервые поднялся на лапы, когда я подошел к решетке. Агрессии не проявляет. Пульс стабильный, дыхание в норме, температура тоже выровнялась.

Брови Гордея медленно поползли вверх.

— Пульс. Температура, — он произнёс эти слова по слогам, будто раскусывая хрящ. — Ты что, щенок, сердце ему ухом слушаешь? Он тебя в клетку пускать начал?

— Нет, просто наблюдаю, — ответил я ровно. — Видно по вене на шее и частоте дыхания. Если знать, куда смотреть.

Он смотрел на меня несколько секунд, и я понимал, в каком направлении Гордей мыслит. Подсобник-смотритель говорит о пульсе и температуре зверя? Это настораживало. Но результат говорил за себя: зверь жив, стоит, ест, восстанавливается. А результат наставник должен уважать больше, чем привычный порядок вещей.

Гордей скривился, как от зубной боли. Ему было плевать на всё, что я говорю, пока зверь не дохнет. Мои "научные" объяснения для него — просто белый шум.

— Хватит умничать, — буркнул он, теряя интерес. — Жив и ладно. Я про зверя. Иди, не мозоль глаза.

Я вышел.

Он всё равно начнёт замечать, что мой метод — нечто большее, чем «тишина и кашка». Пульс, дыхание, тонус, температура — такого Рик не умел. Если результат продолжит расти — настороженность сменится интересом, а интерес — деньгами. А деньги Гордей понимал лучше любого языка.

Поэтому моя задача — постепенно сделать так, чтобы наставник просто принял мой метод, как данность. Вбрасывать информацию по крупицам, а не огорошить результатом.

Добравшись до своей сырой каморки, я плотно закрыл дверь, задвинул засов и сел на тюфяк. Мышцы гудели после тяжелого дня, но мозг требовал подвести баланс.

Время считать активы.

За неделю: два серебряных от Гордея плюс четырнадцать медных от подсобничества — тридцать четыре медных общим счётом. Штраф за опоздание с отчётом — шесть медяков. Минусы расходы...

Итого: двадцать три медных чистыми за эту неделю.

Отлично, деньги надёжно спрятаны в нише каморки. Но мало.

Капля за каплей, медяк за медяком.

Мне нужно больше.

Я убрал инструменты в нишу и потянулся к тайнику, где лежали медяки, завёрнутые в тряпку и прикрытые хитиновым обломком.

Рука замерла на полпути.

Обломок лежал не так. Я ставил его широкой стороной к стене, узким краем наружу — привычка.

Сейчас обломок был развёрнут узким краем внутрь!

Кто-то брал его в руки и положил обратно, не зная, как он стоял.

Твою мать. Кто-то рылся.

Тело рефлекторно напряглось, но я мгновенно задавил выброс адреналина. Аккуратно отодвинул хитин и...

Пусто!

Ни тряпки, ни медяков.

Нас обчистили.

Я медленно выдохнул через нос. Никакой паники, только сухая констатация. Достал хитиновый осколок из ниши и поднес его к лицу.

Кто-то целенаправленно вскрыл мой «сейф» в моём же доме.

Мне опять оставили предупреждение?

Глава 10

Я сидел на корточках перед пустой нишей и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Столько денег! Столько работы, вёдра с навозом, два медных в день… и теперь тряпка пуста.

Думай, Валёк.

Шаги у двери — кто-то стоял и слушал. Тогда я решил — Дарен или его люди, проверяют, прощупывают.

А теперь это.

В первую секунду подумал на крыс. Залезли, двинули тайник… Очень хотелось поверить, потому что крысы — простое объяснение.

Но… монет не было.

Всё-таки Дарен? Он знает, где моя каморка. Что ему стоит подослать кого-нибудь или зайти самому, пока мы на смене? Каморка пуста весь день, дверь — доска с щелями.

Или Шип?

Наши с Карой деньги для них — сущая мелочь, карманная пыль. Любой из них забрал бы не ради денег, а ради послания: я могу войти в твою нору и взять что хочу, и ты ничего не сделаешь.

Или кто-то из подсобников. Слухи расползлись: «смотритель получает два серебряных в неделю». Зависть — штука тихая, она улыбается, кивает, а потом лезет в чужой тайник. Мог ли тот же Танис? Точного ответа не было, но доверять в Яме нельзя никому.

Я смотрел на пустую тряпку и думал о том, что здесь у меня нет ничего, кроме каменной норы с дырявой дверью. Заработать — могу. А вот сохранить негде.

Это нужно исправить. Следующая зарплата — через два дня, и, если тот, кто забрал монеты, узнает, что появились новые — придёт снова.

— Кара.

Она разматывала обмотки с ног после смены. Подняла голову.

— Деньги украли. Тайник пуст.