Секунду она смотрела на меня, будто не поняла. Потом лицо изменилось — кровь бросилась в скулы, глаза вспыхнули, и она вскочила с тюфяка так резко, что обмотка хлестнула по камню.

— Что?!

Подлетела к нише, сунула руку внутрь, ощупала стенки, вытащила пустую тряпку и швырнула на пол. Ударила кулаком в стену — камень гулко отозвался, костяшки хрустнули.

— ТВАРИ! — прошипела сквозь стиснутые зубы. — Все монеты?! Мы горбатились — и какая-то тварь залезла?!

Она металась по каморке.

— Я каждому загляну в глаза завтра! Кто отведёт…

— Кара. Сядь.

Голос, которым я командовал Султану. Я не кричал. Крик — потеря контроля, а контроль в норме. Даже сейчас, с пустым тайником и злостью, которая стояла комом в горле.

Девушка замерла и посмотрела на меня.

— Тыыыыыы, — она ткнула пальцем мне в грудь. — Ты хочешь СТЕРПЕТЬ?

— Слушай сюда, — холодно сказал я. — Терпеть никто не собирается. Да — это больно. Но это деньги, и деньги зарабатываются снова. Если ты завтра побежишь бить морды — настучат Гордею, и мы потеряем всё. Я потеряю доступ к зверю, поняла? Из-за кучки медяков. Этого нельзя допустить.

Кара стояла, тяжело дыша. Кровь с разбитых костяшек капала на пол.

— Тот, кто залез, сделает это снова, — продолжил я. — Значит, будет второй шанс. На этот раз я буду готов. А пока — молчим, работаем, не показываем, что заметили. Пусть думает, что мы проверяем тайник раз в неделю. Пусть расслабится. Понимаешь, Кара? Мы его тут, на месте прижмём.

Я взял её разбитую руку и осмотрел костяшки. Содрана кожа, кровит, кости целы. Оторвал полоску от тряпки и перемотал ей кулак.

— Перестань калечить руки, сестрёнка. Они мне нужны рабочие, помнишь?

Кара смотрела, как я перевязываю, и ярость в её глазах медленно оседала, затаивалась на дне.

— Я их найду, — сказала она тихо. — Может не завтра, но найду.

— Найдём. Вместе. Но по-умному, и переиграем в свою сторону. Поняла? Ничего не делай.

— Рик, да ты понимаешь, что…

— Кара! Слушай меня, поняла? — тихо сказал я.

Девушку пробрало. Она села на тюфяк, прижала перевязанный кулак к колену и замолчала. Я видел, как дыхание из рваного становится глубоким. Злость никуда не ушла, просто легла на дно.

Сел рядом и смотрел на пустую нишу. Внутри горело — так же тихо, как угли, которые ждут ветра.

Кто-то решил, что может прийти и взять мои деньги.

Ублюдки. Я этого так не оставлю, но успокоить Кару было очень важно — девка наломала бы дров.

Про Дарена я вслух не сказал…

Сделаю тайник с двойным дном. Контейнер, который снаружи выглядит как мусор.

— Короче… Я спать, — выдохнула девушка и толкнула меня в плечо.

Но я спать не лёг. Вместо этого достал хитиновые пластины — те самые, из мастерской — и взялся за нож.

Мне нужна коробка, которая снаружи выглядит как мусор, а внутри прячет то, что нельзя терять.

Работал тихо. Выбрал две пластины покрупнее, прижал к горячему камню в углу — пятнадцать секунд, снял, согнул. Дно получилось широким и плоским. Стенки — из четырёх кусков, подогнанных ножом, составленных вплотную. Щели между ними замазал жиром — чтобы не разъезжались.

Потом — главное. Фальшивое дно. Тонкая пластина, вырезанная точно по внутреннему размеру коробки, ложилась поверх настоящего дна, оставляя между ними зазор. Снаружи — цельная коробка, набитая хитиновыми обрезками и стружкой. Внутри, под фальшивым дном — пространство.

Я проверил: поднял коробку, встряхнул. Сверху шуршали обрезки и стружка, а снизу ничего не двигалось. Фальшивое дно сидело плотно, и чтобы его поддеть, нужно было знать, что оно там есть.

Убрал пластину с бестиарием под фальшивое дно.

Поставил коробку в нишу и прикрыл обломком.

Может Кара и слышала, что я делаю, но виду не подала.

Теперь — спать.

Завтра длинный день, и монеты не вернутся от того, что я буду лежать с открытыми глазами. Скоро займёмся заработком.

***

Кара уже оделась и разбудила меня. Сейчас она стояла у двери в ожидании. После вчерашнего вечера между нами установилось что-то новое. Молчание осталось, но изменило фактуру: из каменного стало рабочим.

— Минуту, — сказал я. — Ты помнишь, о чём мы вчера договорились?

Она кивнула.

К Гордею пришёл вовремя — привычка, вбитая штрафом.

Стоял в комнате наставника у двери и ждал, пока он закончит разговор с укротителем.

— Эта гадина ест столько, что мы через месяц разоримся, — ругался работник.

Речь шла о Притворщике. Любопытно, но бесполезно. Сейчас интересовало другое.

Гордей не особо заботился о журнале, поэтому я привычно работал глазами. «Списание: 40 туш на корм.» Ещё один кусок мозаики — к тем, что уже лежали в голове. Пусть копятся.

Укротитель вышел, и Гордей кивнул.

— Как зверь?

— Стоит на лапах, ходит вдоль решётки, жрёт стоя. Пульс стабильный, дыхание в норме, температура тела поднялась. Мышечный тонус восстанавливается, спина и лапы почти в норме.