— Должна быть благодарна, что милорд Уитлок её под свое крыло взял.

— Вот именно! Ни стыда, ни совести!

— Откуда стыд-то? Слышала, говорят, что она на мужиков вешается хуже продажной!

— Вот-вот! У продажных хотя бы стимул есть — им платят за это самое. А эта просто дурная да никчёмная.

Я не пыталась прислушиваться. И так знала, что говорят обо мне, причём говорят не слишком приятные вещи.

Откуда? Да просто таким громким шёпотом переговариваются только в одном случае — если хотят, чтобы объект сплетен всё слышал.

Очень хотелось встать и рассказать этим неприятным дамам, кто куда и зачем может сходить. Но почему-то не получалось.

Голова была ватной, тело ощущалось как-то странно, а белый, потрескавшийся потолок перед глазами намекал, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

Очень хотелось заорать: я ведь только что ремонт закончила, откуда трещины? Прораба на мыло!

А потом я вспомнила! Публичное унижение, предательство, падение с лестницы…

Чужая жизнь стояла перед глазами, словно недавно просмотренный фильм.

Нет, не так.

Фильм таких эмоций не вызывает. Здесь же было чувство, что я сама всё это прожила, хоть и оставалась сторонним наблюдателем. И ушедшая куда-то в иные сферы Азалия воспринималась как часть меня.

Моя самая наивная, романтичная до глупости и трепетная до абсурдности часть. Её хотелось защищать и оберегать.

Вспомнилось, как сама выгрызала место под солнцем, терпела нужду, издевательства… Хотя нет, я как раз издевательства никогда не терпела. А вот Азалии пришлось.

— Вот такая фигня, собачка, — прошептала я.

Голос был не моим. Слишком нежным, как будто даже на слух наивным.

Попыталась понять, что я последнее помню из своей жизни, и в голове начали мелькать картинки не самого приятного содержимого. Дождь, скользкая дорога, скрип колёс, свет фар и боль. А ещё мысль о том, что я только начала нормально жить!

Я так не хотела умирать! Так отчаянно цеплялась за жизнь. Почему же Азалия не стала?

Эту девочку было жаль до слёз. Маленькая наивная дурёха, которой окружающие пользовались так, как им больше нравится. Особенно этот её братец. Точнее — кузен.

Специально ведь подставлял девчонку, чтобы та либо в окно вышла, либо ещё что-то с собой сделала. Я это видела очень отчётливо.

И нужно признать, у него это получилось. Азалия просто не захотела жить дальше. В мире, где её предали все и не осталось ни одного родного, понимающего человека.

Кузена хотелось удавить собственными руками. И я даже могла пообещать уже ушедшей Азалии, что сделаю это. Покажу этому уроду, каково это сражаться с равным противником, а не с наивной девочкой!

От мыслей отвлёк смех под дверь. Женщины продолжали обсуждать Азалию. Точнее… меня.

Теперь я сообразила, что это медсестры или санитарки, а я нахожусь в каком-то госпитале.

Пришлось оглядеть себя и тяжело вздохнуть. Нога сломана, плечо вывихнуто, голова разбита.

А санитарки все продолжают меня помоями поливать.

— Верно говорят, что кровь не спрячешь! — продолжали сокрушаться женщины.

— Да-да! Я слышала, что мать ейная, была падшей женщиной. Понесла ребёнка от лорда Эверсли, а тот благородный был мужчина! Взял на воспитание да заботился.

— А то ещё посмотреть нужно, от него ли та девка понесла. Посмотри на эту никчёмную: рыжая, конопатая, тьфу!

Да, здесь рыжая масть считалась плебейской. Вроде как только крестьяне с конопушками ходят.

Что бы сделала Азалия Эверсли на моём месте? Милая, наивная до глупости девушка заплакала бы. Попыталась доказать, что она не такая. Не падшая, не прилипала.

В голове мелькнула мысль попробовать притвориться, что душа у девочки осталась на месте, а не упорхнула куда-то в иные миры. Но быстро поняла, что не смогу. Характер не позволит молчать.

А если скандала не избежать — его нужно возглавить!

— Если сейчас же не замолчите, я вас в такой же цвет перекрашу! — крикнула я.

Вот теперь голос хоть и был чужим, но уже звучал как нужно. Уверенно.

На секунду повисла тишина, а затем послышался шорох юбок. Разбежались и на том спасибо. Можно хотя бы подумать в спокойной обстановке.

Правда, долго такое великолепие не продлилось.

Не успела я составить адекватный план, как дверь в палату открылась и на пороге возник тот, кого мне так хотелось придушить.

Что ж, он добился своего Азалия Эверсли не выдержала и ушла. Теперь на ее месте Лилия Громова. Посмотрим, что ты сможешь против неё.

— Здравствуй, братец, — процедила я.

Глава 2

Клайв остановился на пороге, словно ожидал совсем другого приёма. Наверное, слёз, протянутых к нему рук и благодарности за то, что снизошёл до посещения убогой родственницы.

Придётся разочаровать. Руки поднимались плохо, слёзы закончились у предыдущей хозяйки тела, а благодарность я где-то потеряла. Наверное, когда падала с лестницы.