В кабинете горела одна лампа. Серый покрутился на месте и лёг у стола, но морду на лапы не опустил — следил за каждым моим движением. Шакал просто знал, что ночь особенная.

— Правильно чуешь, — сказал я и склонился над листами.

На столе лежали мои бумаги — переводы из подвала Жала.

Порядок Первого Порога клановцы Песка расписали дотошно, как хорошую инструкцию — очерёдность, счёт времени на огне и даже фазу луны для варки. Последнее меня смущало сильнее всего, пока не сообразил — старейшинам требовался всего лишь точный календарь, одинаковый для любого поколения. Ничего мистического тут не было, обычная сверка часов.

Эта самая луна как раз сегодня. Я ждал её и, что уж врать самому себе, всё время сомневался.

Хватит! Сверяемся по списку.

Хвоя северной сосны. Я зачем-то опять растёр пару игл в пальцах — смола прилипла к коже намертво. Похоже на простой растворитель, реагент для моего «коктейля».

Рядом стояла слюна лунной жабы. Я наклонил склянку к свету, и мутная жижа поползла по стеклу, как загустевший мёд. Пробку трогать не стал. Клёст так и не рассказал, где берёт своих жаб, зато честно предупредил, что эта дрянь крайне едкая.

Похоже, вместе эта пара давала едкую ферментную среду. Задача у неё простая — расщепить в отваре всё твёрдое, кость и минералы пепла, до состояния, которое возьмёт желудок. Иначе самое ценное пройдёт через меня транзитом. Что не растворилось, то не усвоилось, хоть золотом корми. Клан Песков дошёл до этого в мире Раскола. Надо же.

Дальше стоял флакон с моей тёмной кровью. Я сцедил её в ночь после похорон Таниса. Свитки требовали брать её «в час перелома». Звучит как заклинание, а по сути, это гормональный слепок — адреналин и кортизол зашкалили? Собирай. Тело получает один-единственный сигнал: ты на краю, дальше некуда, меняйся. В сытости и покое ни одна тварь перестраиваться не станет — мутация у природы всегда была крайней мерой. Исключением являлся лишь Притворщик.

Корень травы умерших я выкопал на могиле того же Таниса — растение-хищник высосало соки из холма и всё до капли сложило в корень. Такие не разбирают, что тянуть — сейчас в нём сидела ударная доза чужих алкалоидов, встряска для нервной ткани, какой от огородных сборов не дождёшься.

Я повернул кувшин с пеплом Прилива на месте и проверил воск на горле — печать держала. Тут всё было понятно ещё над тем сундуком в подвале. Дым, которым старейшины дышали, впитал ужас, кровь и ярость целого Прилива, напитывал их же какой-то защитой, и объяснять себе второй раз, зачем он в рецепте, было незачем.

Мешочек с костяной стружкой Хозяина... Шип сточил её кремниевым ножом, свитки запрещали железо, и тогда я списал запрет на суеверие. Теперь думал иначе. Пробу берегли от любой грязи, потому что это шаблон — кость зверя, принявшего смерть в час высшей связи со своим кланом. Нужен идеальный образец, без крупицы грязи.

Серый поднялся, подошёл и потянулся носом к мешочку. Уши встали, бугорок за левым ухом дрогнул. Шакал смотрел на белёсую пыль сквозь ткань, не мигая.

— Чуешь своё, — отодвинул мешочек к остальному. — Потерпи, малой. Уже скоро.

Последний флакон — кровь зверя, отданная добровольно. Кровь Гривошипа. «Отданная добровольно», нашли что требовать от зверя. Но, как ни крути, и это было верным решением. Если брать силой, в пробу хлынет ужас — тот же кортизол, та же химия. На языке Песка «добровольно» значило одно. Чистота.

Я отложил последний лист и оглядел весь ряд на столе.

Никакое это не колдовство.

Это протокол запуска управляемой мутации через местную флору и фауну.

Растворитель с ферментами, гормональный сигнал бедствия, встряска для нервов, слепок чужой смерти, шаблон роста и чистая кровь связи — семь позиций, и ни одной лишней. Старейшины Песка подбирали этот состав веками, методом проб и потерь, а Система молча подсунула мне готовый итог их работы. Уважение к мёртвому клану росло у меня с каждым разобранным листом. Почему они не были в Совете?

Я поднялся, и тут меня наконец ударило осознанием риска. Во рту пересохло, под ложечкой противно засосало. Эту эволюцию придётся пройти в одиночку, и, если я где-то ошибся в переводе, узнать об этом выйдет только одним способом. На секунду представил утро, в котором меня просто не разбудят.

Так, стоп. Рано меня хоронить.

Сложил всё в плетёный короб и устроил лист с порядком процедуры сверху. После возни с Притворщиком предплечья ещё отливали синевой, но пальцы работали без дрожи. Годится, Рик.

Обратно засов поддался легче.

Двор спал. У ворот горел фонарь ночной смены, от загонов тянуло тёплым звериным духом, где-то возился и вздыхал во сне Хром — сегодня была смена близнецов. Окликать меня никто не стал — к моим поздним обходам давно привыкли.

Серый обогнал меня на пороге главного зала и потрусил прямо туда, где в темноте белели рёбра Хозяина —он выбрал место задолго до этой ночи.