Джейсон кивает, и я откидываюсь на спинку стула, отпуская его. Советник уходит так же, как и пришел — тихо.

— Добро пожаловать в «Maison Lumière», сэр. У вас есть бронь? — Приветствует нас с теплой улыбкой метрдотель, когда мы с Энцо входим в ресторан на набережной.

Энцо выступает вперед. — Да. На имя Ривер Дейл.

Поведение метрдотеля мгновенно меняется, его спина выпрямляется, словно ему воткнули штырь. — О, да, конечно. Следуйте за мной, сэр.

Как и было оговорено — после того как мы сделали щедрое «пожертвование» ресторану и забронировали место прошлой ночью — метрдотель ведет нас через задние коридоры, предназначенные только для персонала. Я не хотел идти через главный зал и рисковать быть замеченным Джейсоном или Сергеем раньше, чем захочу, чтобы они меня увидели.

Я пришел на час раньше, но, тем не менее, я дотошен.

Он ведет нас на второй этаж — VIP-секцию, оформленную аналогично частной гостиной моего клуба. Обеденный зал среднего размера, рассчитанный как минимум на дюжину гостей, с огромным окном, выходящим на весь первый этаж. Я сразу замечаю ручку. Любители. Я бы сделал механизм окна незаметным.

Как я и подозревал, Сергей зарезервировал весь ресторан для встречи с Джейсоном. Но благодаря моему крупному «пожертвованию» они сделали исключение и указали мне на эту частную гостиную.

— Стекло можно сделать непрозрачным, если хотите, — объясняет метрдотель, подходя к кнопке рядом с окном. — Это означает, что вы можете видеть все внизу, но никто не может видеть вас. — Он демонстрирует, и вид слегка темнеет, когда стекло закрывается шторкой.

— Хорошо. Оставьте так, — говорю я ему, и он кивает в ответ.

— Ваша официантка скоро подойдет, — говорит он, уходя.

И действительно, в течение пяти минут после его ухода входит женщина в униформе официантки, держа блокнот и ручку. — Добрый вечер, господа. Меня зовут Тина, и я буду вашим официантом сегодня вечером. Вы готовы сделать заказ?

Я просматриваю меню, не видя его. — Пока только фирменную закуску от шефа. Энцо?

— Мне то же самое.

Тина колеблется, затем кивает. — Хорошо, я скоро вернусь.

— Она симпатичная, — замечает Энцо, когда она уходит.

— Можешь попытать с ней счастья, — рассеянно отвечаю я, поднимаясь на ноги и осматривая пустой первый этаж, убеждаясь, что отсюда вижу каждую точку обзора. Идеальное расположение.

— Я не о себе говорил, черт возьми. Я имел в виду тебя. Она определенно в твоем вкусе.

Я приподнимаю бровь, поворачиваясь к нему. — У меня нет типа. — Кроме того, я едва помню, как выглядит эта девушка — только то, что она женщина и у нее есть глаза.

Энцо качает головой, но прежде чем он успевает что-то сказать, группа мужчин входит через главный вход. Один из сотрудников пытается перехватить их, но они отталкивают ее и входят так, будто здесь все их.

Люди Сергея.

— У нас гости, — говорю я Энцо, напоминая ему, зачем мы здесь. Но он уже их увидел и подошел к окну.

Наш метрдотель подходит к ним, его руки двигаются так же лихорадочно, как и рот.

Один мужчина выходит вперед — Виктор. Я узнаю его из кабинета Джейсона в ночь балетного представления. Он что-то говорит метрдотелю, который слушает несколько секунд, прежде чем его плечи поникают и он отступает в сторону, побежденный.

Виктор подает знак мужчинам за спиной, и они начинают театральную проверку ресторана, переворачивая скатерти, заглядывая под столы, проверяя столовые приборы.

— Как небрежно, — комментирует Энцо, и мои губы слегка приподнимаются. Это проверка безопасности, но они делают ее такой показной и небрежной, что удивительно, как Сергей еще не лишился жизни. Но он редко покидает относительную безопасность Лонг-Айленда. Трус.

Мои люди прибыли сюда прошлой ночью, вскоре после того, как мы узнали название, и с тех пор находятся здесь — свободно перемещаясь, одетые как персонал. Вот как нужно обеспечивать безопасность места, не устраивая цирк.

Когда люди Сергея удовлетворены основным залом, они переходят в подсобные помещения, на кухню — и, вероятно, во все остальные помещения здания. Я сохраняю спокойствие, зная, что эта секция вне их поля зрения. Они не придут сюда.

И действительно, более чем через тридцать минут они уходят. Через пару минут после этого раздается короткий стук, и наша официантка входит с закусками, выглядит взволнованной. — Прошу прощения за задержку. Там были некоторые... — Она замолкает, видя нас стоящими у окна. — Ну, я думаю, вы уже знаете о суматохе внизу.

Она прикрывает дверь ногой и ставит поднос на стол. Энцо встречает ее на полпути, чтобы помочь. Я остаюсь на месте.

— Пока все. Мы позвоним, если нам понадобится что-то еще, — говорю я ей, пока Энцо берет поднос. — Перевод: не заходите сюда, если вас не вызовут.

Она моргает, кивает и выскальзывает, не сказав больше ни слова.