Ебааать. Моя рука с силой ударяет по стеллажу за ней, так что еще больше предметов с грохотом падает на пол с другой стороны. Едва сохраняя рассудок, я сбрасываю пиджак, сворачиваю его и бросаю на пол перед ней.

— Стань на это. — Это не сильно защитит ее от жесткого кафеля, но лучше, чем ничего.

Она делает так, как я сказал, затем обхватывает рукой мой член и наклоняется, облизывая меня от основания до головки, как леденец. Белый жар пронзает мой позвоночник, и все мое тело вздрагивает вокруг нее.

Почувствовав мою реакцию, она делает это снова. Раз. Два. Три. Я теряю счет. Мои руки погружаются в ее волосы, сжимая, хватая, пока я не оттягиваю ее голову так, что она смотрит на меня. Ее глаза безумны.

Поток любви и привязанности захлестывает меня, сладко смешиваясь с диким голодом, бушующим в моих венах. На мгновение я колеблюсь, почти испуганный силой того, что я чувствую к ней. Но голод побеждает, поэтому я сжимаю хватку на ее волосах еще сильнее, пока она не морщится.

— Хватит играть со мной и отсоси. — Я настолько потерян, что не замечаю, как перешел на итальянский, пока она не отвечает на том же языке.

— Скажи «пожалуйста».

— Я никогда, блядь, не умоляю. — Я использую хватку на ее волосах, чтобы притянуть ее ближе к своему паху, и хотя я не умолял, как она хотела, я замечаю злую усмешку, играющую на ее губах. Это только подпитывает голод, бушующий во мне. — Соси, — требую я.

Она подчиняется, проводя языком по чувствительной головке, прежде чем взять меня в рот. Иисусе Христе. Мои глаза закатываются, когда я кричу ее имя в потолок, запрокинув голову в экстазе.

Я вот-вот кончу. Слишком рано.

Я глубоко дышу носом, пытаясь сдержаться. Я ждал этого десять лет — я не позволю этому закончиться так быстро.

Но затем она кладет руки на мою задницу, словно не может удержаться от прикосновения, и берет глубже, заглатывая меня целиком за один раз. Она давится, когда мой член упирается в заднюю стенку ее горла, ее глаза слезятся, слезы текут по раскрасневшимся щекам, пока она пытается принять меня.

Со мной что-то, блядь, не так, потому что это зрелище — ее слезы, ее борьба, ее решимость взять меня всего — настолько чертовски горячо, что я взрываюсь, как ракета.

Мой разум отключается, когда белый жар взрывается во мне, и поток грязной итальянской брани срывается с моих губ, когда я, блядь, кончаю сильнее, чем за последние десять лет, изливаясь в горячий жар ее рта.

В середине оргазма меня посещает импульс, и я резко смотрю на нее. — Не глотай. Еще нет.

Она моргает, глядя на меня, но подчиняется. Мои руки скользят с ее волос к ее лицу, ее щеки теперь надуты от моей спермы. — Такая хорошая девочка, — хвалю я, поглаживая ее раскрасневшуюся кожу, и ее глаза закрываются от похвалы.

Вид ее — на коленях, с закрытыми глазами, прижимающейся к моей руке, в то время как мой член все еще у нее во рту, и она наполнена моим семенем — заставляет мое сердце биться чаще. — Смотри, чтобы ни одна капля не вытекла, — предупреждаю я, медленно выходя, не убирая рук от ее лица.

Ее глаза распахиваются, медово-золотистые радужки затуманены покорностью. Как бы я ни любил ее огонь и строптивость, эта ее сторона сводит меня с ума. Я вижу, что она старается удержать все внутри, но когда последняя часть моего члена выскальзывает из ее губ, тонкая струйка белой жидкости вытекает из уголка ее рта.

Мое сердце колотится о ребра, и мой член, который так до конца и не обмяк, начинает снова оживать. — Откройся для меня, детка.

Она послушно размыкает губы, и видеть ее рот, наполненный моей спермой, заставляет собственничество обжигать каждое нервное окончание. Она, блядь, моя. Моя.

— Глотай, — приказываю я, и ее горло сексуально дергается, когда она подчиняется. — Черт, ты такая горячая, amorina9. — Большим пальцем я собираю вытекающую жидкость, стекающую по ее шее, и направляю обратно в ее рот. Она принимает ее жадно, посасывая мой палец и проводя по нему языком.

Мой член снова полностью твердеет, но я игнорирую это. Этот момент больше не обо мне — пришло время позаботиться о потребностях моей маленькой предательницы. Я снова натягиваю трусы и брюки, застегиваю их, затем опускаюсь на колени перед ней. Когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, она отворачивается.

— У меня, наверное, вкус спермы, — объясняет она.

Я беру ее за лицо, поворачивая обратно ко мне с твердостью, не терпящей возражений. — Мне, блядь, все равно, — цежу я сквозь зубы и, блядь, целую ее. Она не имеет права отказывать мне в своем рте или любой другой части своего тела. У нее вкус огня, секса и меня, и я жадно впитываю его, углубляя поцелуй, пока она не начинает стонать вокруг моего языка. Только тогда я отстраняюсь.

Ее топ все еще спущен ниже бюстгальтера, и я тянусь вперед, чтобы спустить и бюстгальтер. Прямо на моих глазах ее соски твердеют, превращаясь в острые пики на прохладном воздухе. У меня текут слюнки при этом зрелище, и я не теряю времени, обхватывая языком один розовый бутон.