Каждый шаг к магазину кажется мне движением сквозь патоку. Чем ближе я подхожу, тем тяжелее ложатся воспоминания на грудь. Когда я достигаю двери, я уже знаю, что найду — она заперта, конечно. Я вздыхаю, доставая сканирующее устройство, которое всегда ношу с собой. Я ненавижу быть по ту сторону замков — эту ненависть я переняла от фобии Кэти. В своей жизни она слишком часто оказывалась за запертыми дверями.

Включив синий свет, я провожу им по клавиатуре. Четыре цифры светятся ярче остальных, стертые от частого использования. Очевидно, самые часто нажимаемые цифры.

Теперь мне просто нужно определить правильную последовательность.

Я хмурюсь, когда цифры кружатся в голове, мой мозг снова и снова переставляет их в разные комбинации. Чисто интуитивно я ввожу последовательность, которая кажется правильной — и по какому-то чуду угадываю с первой попытки.

— Да. — На мгновение я забываю, где я и что делаю, и с триумфом сжимаю кулак, будто выиграла в лотерею, а не вломилась в супермаркет, связанный с моими самыми темными воспоминаниями.

Дрожь удовольствия пробегает по мне, когда я вхожу внутрь, мгновенно окутанная остаточным теплом от обогревателя, который, без сомнения, работал весь день. Спрятав сканер, я медленно продвигаюсь вперед, мой взгляд сразу же скользит по огромному открытому пространству, разделенному рядами стеллажей и свисающими указателями. Мой взгляд находит камеры наблюдения в их обычных местах, высоко на стенах, тихо записывающих.

Как бы то ни было. К тому времени, как утром проверят запись, меня уже давно не будет. Тем не менее, я держу голову опущенной, поворачиваясь так, чтобы даже если кто-то и просмотрит запись, они не смогут четко разглядеть мое лицо в тусклом освещении.

Я неподвижно стою у входа, оглядывая магазин, пытаясь вспомнить события той ночи пятнадцатилетней давности — ночи, которую я люблю считать отправной точкой. Но сейчас здание совсем не похоже на то, каким было тогда.

В моих снах все разворачивается так ярко, будто случилось только что. Но стоя здесь сейчас, единственное воспоминание, которое приходит четко, — это десятилетней давности. Когда Рафаэль привел меня сюда, чтобы показать, во что он превратил мою травму.

Планировка почти идентична той, что была тогда. Прилавок для расчета все еще справа от двери, и рядом с ним стоит большая елка, хотя и без огней. И там, ровно на том же месте, что и раньше, темная омела свисает с указателя, единственное отличие — слова на указателе.

Мощная волна дежавю накрывает меня, такая сильная, что почти кружится голова. На одно безумное, иррациональное мгновение я почти ожидаю, что Рафаэль материализуется из одного из рядов, напугав меня до чертиков, как тогда.

Нелепо, конечно. У него нет абсолютно никаких причин быть здесь. Мой мозг знает это, но мое колотящееся сердце отказывается убеждаться.

Мои губы покалывают, когда я прохожу под омелой, вспоминая горячий поцелуй, который мы разделили именно в этом месте. Поцелуй, который привел к самому умопомрачительному оральному опыту в моей жизни. У меня были другие — двое до Рафаэля и один после, — но никто из них, даже вместе взятые, не мог сравниться с тем, что он сделал со мной той ночью.

Мои соски твердеют, набухая от фантомных ощущений, пробегающих по коже. Я почти чувствую его рот на них, его руки, исследующие каждый дюйм моего тела. Я трясу головой и ускоряю шаг, бесцельно блуждая по рядам, заставляя себя сосредоточиться на товарах на полках — коробках с хлопьями, консервах, бытовой химии — на чем угодно, чтобы отвлечься от того, как мое тело реагирует на одни лишь воспоминания.

Гребаный Рафаэль. Даже когда его нет, он может разрушить меня.

Но он сдержал свое обещание, данное той ночью — помочь заменить эти ужасные воспоминания на что-то более сладкое. И на короткое, блаженное время после этого кошмары перестали мучить меня.

Я уже у задней части супермаркета, когда мой позвоночник покалывает от внезапного осознания. Я не одна. Чистый инстинкт отправляет мою руку к скрытому оружию, как раз когда тусклый свет загорается над головой, заливая весь магазин бледным желтоватым свечением.

Я двигаюсь осторожно, ступая легко, пробираясь между рядов, пытаясь заметить нарушителя до того, как он заметит меня, мои пальцы не отрываются от кобуры.

Вот — очень высокая тень, прячущаяся возле ряда с приправами.

Я приседаю за стойкой со специями и осторожно выглядываю. Фигура высокая, безошибочно мужская, с широкими плечами и коротко стриженными волосами. На нем облегающий черный костюм, который облегает его стройную фигуру, как вторая кожа. И то, как он двигается... это знакомо, так знакомо.

Затем он поворачивает голову в сторону моего укрытия, и хотя черная маска закрывает нижнюю часть его лица, узнавание ударяет меня. Рафаэль.

Невозможно ошибиться в этой подтянутой фигуре. В этих поразительных глазах, которые блестят даже на таком расстоянии.