— Я тебя не понимаю, подруга. Что случилось десять лет назад? Ты имеешь в виду, когда Рафаэль выгнал тебя из своего дома, как бездомную собаку? Или когда он убил твоего отца? — Враждебность в ее голосе застает меня врасплох, и я моргаю на нее сквозь пар от душа.

— И то, и другое. — Я восстанавливаю самообладание и слегка хмурюсь. — Я думаю, есть более глубокая тайна — что-то важное, чего мне не хватает. Не только из десятилетней давности, но и из пятнадцатилетней, когда весь этот хаос начался. — Зачем, например, федеральному агенту вообще работать с каким-то мелким детективом?

Теперь, когда я сама агент и мне поручили уничтожить такого могущественного человека, как Рафаэль Моретти, я пытаюсь представить молодую Стейси, которой поручено уничтожить Альфонсо Моретти, отца Рафаэля.

Зачем ей объединяться с моим отцом? Даже если он уже строил дело против Альфонсо и был одним из немногих честных копов, которых Альфонсо не мог держать в кармане, это все равно не имеет смысла. Я знаю, что никогда бы не объединилась с полицейским. Они могут быть такими самоуверенными и территориальными, и слишком поспешными в арестах.

— Я не знаю, Эмили. — Слова Кэти вырывают меня из размышлений. — Я не думаю, что это хорошая идея — копаться в прошлом. Нельзя ли оставить это?

Я выключаю душ и хватаю полотенце, обертываясь им. — Хотела бы я, — честно говорю я. Но я слишком хорошо себя знаю. Теперь, когда эта мысль засела у меня в голове, она будет крутиться там, пока я что-нибудь с ней не сделаю.

Вернувшись в спальню, я быстро одеваюсь. Кэти смотрит на меня, затем вздыхает с пораженным видом. — Просто будь осторожна. Ты не знаешь, следят ли за твоими действиями.

— Кто-то в бюро? — Я хмурюсь, сразу же отвергая эту мысль. — Не говори глупостей. Зачем кому-то шпионить за мной?

Она пожимает плечами, не вдаваясь в подробности.

— Хочешь пойти со мной? — предлагаю я, игриво шевеля бровями, пытаясь поднять ей настроение, в котором бы она ни была. Она усмехается, как и ожидалось, но это натянуто — бледная имитация ее обычного смеха — и беспокойство гложет меня в затылке. — Что-то не так?

— Нет. — Она вздыхает, опускаясь на край моей кровати. — Я просто волнуюсь за тебя. Ты втянута в столько проблем — сначала «Пасленовые», а теперь это.

— Не говори, — вздыхаю я тоже. — Но я справлюсь.

— Да, да, справишься.

Загадочные слова Кэти о том, что кто-то в бюро тайно следит за мной, заставляют меня параноидально оглядываться через плечо каждые несколько минут, пока я направляюсь в архив, стараясь выглядеть как можно более непринужденно — как можно менее подозрительно.

Здесь не на что смотреть. Просто усердный федеральный агент, занимающийся своими повседневными обязанностями. Совершенно нормально.

Я бросаю последний взгляд назад, прежде чем скользнуть внутрь.

Я пыталась получить доступ к информации о деле моего отца через онлайн-базу данных, но наткнулась на стену. По необъяснимой причине информация была засекречена — и даже мой ранг специального агента и одного из лучших в агентстве не был достаточен, чтобы открыть эти опечатанные файлы. Это было достаточно странно, чтобы поднять серьезные красные флаги.

Обычно мои учетные данные открывают практически любой барьер, особенно по старым делам. Поскольку большинство из них уже раскрыты, безопасность обычно ослаблена. Но не в этом случае. Я надеюсь найти что-то здесь, в этом физическом хранилище секретов.

Если нет, мне придется пойти прямо к Стейси и попросить ее учетные данные. Как директор, для нее точно нет ничего недоступного. И время идеальное — она приехала в город прошлой ночью на встречу с губернатором, так что мне не придется лететь в Вирджинию, чтобы поговорить с ней лично.

Я бегло смотрю на камеру наблюдения, установленную в углу комнаты, затем перевожу внимание на бесконечные ряды ящиков, заполненных делами, датируемыми аж 90-ми годами.

Технически, дела по каждому раскрытому делу в этом городе должны храниться здесь, затерянные среди тысяч других. Все, что мне нужно сделать, — найти иголку в этом бюрократическом стоге сена.

Я вздыхаю, проходя мимо ящиков, внимательно изучая даты, останавливаясь только у нужного года. Пятнадцать лет назад. Я смотрю на длинную колонну ящиков, заполненных делами за тот год, и снова вздыхаю, на этот раз тяжелее, плечи поникают под тяжестью предстоящей задачи.

— Убило бы их, что ли, сортировать по месяцам, а не сваливать все в кучу, как после урагана? — ворчу я под нос, открывая первый ящик.

Ну, была не была.

Я перелистываю десятки дел, отмахиваясь от облаков пыли, просматривая имена на каждой папке. Снаружи солнце опускается ниже, и в конце концов мне приходится остановиться, чтобы размять шею и спину, затем включить верхний свет, чтобы видеть.

Мой желудок яростно урчит, как и в течение последних четырех часов, но что-то удерживает меня на месте. Глубоко в животе гложущее чувство предупреждает меня, что если это дело действительно здесь, и я сделаю даже короткий перерыв, чтобы поесть или в туалет, оно таинственным образом исчезнет до моего возвращения.