— Ты знал, что Рафаэль плакал, когда тебя везли в операционную? — замечает Майкл, не делая ни малейшей попытки покинуть мою палату.

— Рыдал, как ребенок, — усмехается Ромеро.

Я смеюсь, глядя на мужа, который выглядит готовым к убийству. — Он упоминал что-то о воде, сочащейся из глаз.

— Вон. Сейчас же, — рычит он, физически выталкивая Ромеро к двери.

— Приводите девочек в следующий раз! — кричу я Джианне, которая улыбается мне и кивает.

Когда они наконец уходят, Рафаэль скрещивает руки и улыбается мне. — На чем мы остановились?

Он выглядит таким сильным и собранным, хотя физически все еще выглядит ужасно. Я не могу даже представить его плачущим. Мое сердце сжимается, когда я думаю о том, как ему должно было быть больно, когда это случилось.

— Прости, что заставила тебя плакать, но это честно. Знаешь, сколько раз я плакала из-за тебя?

— Ни у кого из нас не будет причин плакать снова, если я смогу что-то с этим сделать, — клянется он. — А я могу.

Я сонно усмехаюсь. — Рафаэль? — спрашиваю я сквозь зевок. — Поезжай домой и переоденься. Ты действительно выглядишь ужасно. Может, вздремни, пока ты там.

— Я не буду воспринимать это на свой счет, хотя ты говоришь это во второй раз, — ворчит он. — Я попрошу Энцо привезти мне чистую одежду. Я могу переодеться здесь.

Он не хочет оставлять меня. Мои внутренности становятся теплыми и пушистыми, когда мои глаза закрываются, тяжелые и довольные. Правда в том... я тоже не хочу, чтобы он уходил.

Эпилог

Эмилия

2 месяца спустя...

— Ты так вкусно пахнешь. — Голос Рафаэля — ворчливый рык у моей шеи, когда его руки обвиваются вокруг моей талии, притягивая меня обратно к его груди, где его очень твердый, очень настойчивый член упирается в мою задницу.

— Рафаэль. — Сдавленный смешок вырывается, когда его рука скользит вверх, сжимая мою правую грудь. — Мы опоздаем на наш собственный новогодний ужин.

— Новый год уже больше месяца как прошел. Мы можем позволить себе немного опоздать.

Я ахаю, когда он сжимает мою грудь, мои соски мгновенно набухают и твердеют в ответ на его прикосновение. — Ты ненасытен, — говорю я прерывисто. — Ты имел меня полностью в своем распоряжении последние три недели.

— Это не моя вина, что моя жена такая аппетитная. — Его свободная рука скользит вниз по моему бедру, сжимая и собирая шелк моего платья в кулак, медленно поднимая ткань вверх. — Держи.

— Рафаэль. — Мой протест слаб даже для моих собственных ушей, когда я делаю именно то, что он приказывает, держа платье поднятым, чтобы дать ему доступ к нижней половине моего тела.

— Всего десять минут, amore, — греховно шепчет он мне в ухо. — Я просто хочу сделать тебе приятно. Сделать тебе очень хорошо.

Я стону, когда он сжимает мою киску, мои бедра беспомощно трутся о него. Мои трусики уже влажные, моя сердцевина отчаянно сжимается.

— Ты уже мокрая, amore. Предвкушала мое прикосновение, да? — Прежде чем я успеваю сформулировать связный ответ, его язык касается моей шеи, раз, два, прежде чем его рот присасывается к моей пульсирующей точке.

— Рафаэль. — Моя голова слабо падает набок, полностью сдаваясь, когда удовольствие проносится по мне. Он стал опасно хорош в том, чтобы быстро разжечь мое желание. Те недели практики во время нашего медового месяца в маленьком словенском городке определенно окупились.

— Тшш. — Его большой палец дразнит мой набухающий клитор через трусики, и я вздрагиваю в его руках. Он проводит языком по моему пульсу, чередуя всасывание и легкие укусы моей горячей плоти. Он собирается оставить след. Он одержим этим теперь, и я люблю видеть его метки на своем теле.

Он отодвигает мои трусики в сторону. Первое прикосновение его пальцев к моим складкам закатывает мои глаза вверх. Он ведет нас вперед, его большой палец кружит по моему клитору, пока он скользит двумя пальцами внутрь меня.

Мои руки с глухим ударом упираются в стену, рот приоткрывается в беззвучном стоне.

— Чееерт, — стонет он, отступая от меня. Он стягивает трусики вниз по моим ногам и нежно хлопает по ступням, пока я не выхожу из белья.

Его одежда шуршит позади меня, и когда его тепло снова окружает меня, головка его члена прижимается к моим влажным складкам, касаясь моего входа. Мои пальцы болезненно впиваются в стену, пальцы ног подгибаются в туфлях, когда он входит в меня, дюйм за восхитительным дюймом.

Мы прибыли на ужин на тридцать минут позже. Мое лицо все еще горит, сердце все еще отбивает бешеный ритм, когда я спускаюсь по лестнице в гостиную, где все ждут. Максимо, Элира, Майкл, Джианна, Ромеро, близнецы и две их няни — все поднимают взгляды, когда мы входим.

Они знают? Мои щеки горят еще сильнее, когда я замечаю то, что подозрительно похоже на понимающие улыбки.

— Прошу прощения за небольшую задержку. Мы проснулись немного поздно. Смена часовых поясов, знаете ли, — небрежно говорит Рафаэль. — Перейдем в столовую? — Он машет рукой.