Одно это имя оставляет горький привкус во рту. Когда моя правая рука, Сандро, написал мне ранее, что он получил звонок от секретаря сенатора с просьбой о встрече — сегодня вечером, — я чуть не рассмеялся вслух. Я имел дело с достаточным количеством политиков, чтобы знать их тип: высокомерные, лживые паразиты, которые думают, что мир вращается вокруг их графика.

Я сказал ему передать секретарю, что я ужинаю с семьей и что его босс может записаться на прием в рабочее время, как и все остальные, если хочет меня видеть.

Но, по-видимому, сенатор никогда не слышал слова «нет» в своей привилегированной жизни. Настойчивый ублюдок каким-то образом достал мой номер у Сандро и весь вечер разрывал мой телефон. Звонок за звонком, безжалостно, как какая-то гребаная одержимая бывшая, пока я наконец не сдался и не ответил.

Я слышал, ты ищешь одну блондинку, агента ФБР с голубыми глазами?

Он перешел прямо к делу, словно знал, что мое терпение на исходе. Этих слов было достаточно, чтобы привлечь мое внимание и убедить меня уйти с ужина — не то чтобы кто-то ожидал глубоких разговоров к тому моменту. Мы уже выпили за новый год, праздновали свадьбу Рафаэля и Эмили и услышали невероятную новость о пополнении в семье — Элира и Максимо ждут первого ребенка.

К тому времени вечер перешел в тихое удовлетворение, и я уверен, что остальные парни ушли вскоре после меня. В конце концов, я душа компании.

Я поднимаю воротник пальто выше, когда очередной ледяной порыв прорезает затылок и проникает под толстую куртку. Холод начинает бесить меня почти так же сильно, как и эта таинственная встреча. Стеклянная дверь ресторана всего в нескольких шагах, но я замедляюсь, подойдя к ней, изучая сцену внутри.

Кирпичные стены. Паркетные полы. Пусто — кроме трех мужчин.

Один сидит один за угловым столиком, и я легко узнаю его: сам сенатор. Темные волосы с сединой на висках, квадратное лицо с аристократическим носом, который, похоже, никогда не был сломан, и тонкие губы, сложенные в суровую линию. Тип лица, которое кричит: «Мне никогда не отказывали».

Лицо, которое может любить только мать.

Я не могу сдержать усмешку при этой мысли, быстро оглядываясь. Для любого наблюдателя я здесь совершенно один. Так что если это засада, устроенная одним из моих врагов с помощью сенатора, их ждет сюрприз.

Потому что я никогда не бываю по-настоящему один.

Я ненавижу демонстрацию силы, которую мои братья устраивают со своими маленькими конвоями и огневой мощью, но я понимаю необходимость окружать себя людьми, которым доверяешь, — людьми, которые прикроют тебя в любой ситуации. Я просто предпочитаю более тонкий подход. Четыре хороших солдата, которые умеют сливаться с тенями и уничтожать гниль так, что никто не знает, что они там были.

И, как адвокат по уголовным делам, у меня более чем достаточно людей, которые чувствуют себя обязанными мне, готовых взять на себя эту обязанность без вопросов.

Тихий звон колокольчика раздается над дверью, когда я рывком открываю ее и проскальзываю в ресторан. Тепло внутри ударяет по мне, как бальзам для души, и в воздухе витает густой запах крепкого кофе.

Двое других мужчин внутри — телохранители Джулиана, очевидно — сразу встают, руки инстинктивно тянутся к оружию. Но они расслабляются, увидев меня, как будто я безопасен.

Любители.

Но я полагаю, что я безопасен, в некотором смысле. Пока Джулиан ДеМарко манит меня Кэти, он в безопасности от меня и моих братьев.

Я никогда раньше не встречал ни одного из этих телохранителей, так что я не уверен, как они меня узнают. Джулиан, должно быть, показывал им фотографии, инструктировал их, чего ожидать. Я быстро изучаю их, каталогизирую их слабости, их привычки, их вероятный уровень мастерства... и почти сразу отметаю их.

У них стойка парней, которые учились драться в спортзале — структурированно, предсказуемо, чисто. В этом нет ничего плохого для обычных людей. Но это не сравнится с безжалостной грубостью того, кто учился драться на улицах исключительно для выживания. Того, кто усвоил, что в настоящей драке нет правил, кроме как победить или умереть.

У меня нет сомнений, что я могу справиться с ними обоими довольно легко, если возникнет необходимость. Черт, я мог бы сделать это с закрытыми глазами.

Реальный вопрос в том, понадобится ли мне это.

Сенатор остается сидеть, когда я приближаюсь, глядя на меня странным светом в карих глазах. Даже почти в десять вечера он идеально собран — отглаженное пальто, черный полосатый костюм, галстук на своем месте. Тип мужчины, который, вероятно, гладит нижнее белье.

— Что у тебя для меня, сенатор? — спрашиваю я без предисловий, опускаясь на пустой стул напротив него.

— Ромеро. — Его губы изгибаются в том, что он, вероятно, считает обаятельной улыбкой, когда он разглядывает меня. Мы встречаемся впервые, но я слышал о нем и знаю, кто он. — Рад, что ты смог прийти. Голоден? Бискотти здесь превосходные.

Он пододвигает ко мне меню, но я отмахиваюсь, даже не взглянув. — Все в порядке. Я только что ел. Скажи, зачем я здесь.