— Она уже знала, куда они направляются, и пошла туда с командой агентов, убивая всех на своем пути. Всех, кто мог указать на ее коррупцию. Включая моего отца.

У меня перехватывает дыхание, но я заставляю себя продолжать. — Затем она солгала и сказала мне, что это сделал Рафаэль. Потому что если бы я ненавидела его и избегала всякого контакта с ним, как бы он мог когда-нибудь рассказать мне, чему он на самом деле стал свидетелем той ночью?

Манипулятивная сука.

— Но натравить меня на «Пасленовых» было недостаточно. Она хотела, чтобы они тоже ненавидели меня. Поэтому она обманула меня, заставив поверить, что они похищают маленьких девочек в прошлом году, зная, что это заставит меня сделать что-то безрассудное. — Я беру на себя полную ответственность за то, как я вела себя после — поехала в аэропорт и открыла огонь. Похитила бедную Элиру...

Но Стейси была той, кто послал кого-то взорвать мою машину, которую Элира использовала, чтобы сбежать, зная, что парни подумают, что это сделала я, и будут ненавидеть меня вечно.

Я не упоминаю аэропорт, Элиру или взрыв машины репортерам. Эти детали не для публичного обсуждения. Но тяжесть того, что я сделала, все еще лежит на груди камнем.

— Главное, что я пытаюсь донести, — это вопиющая коррупция внутри ФБР. Коррупция, которая стоила жизни бесчисленным людям. — Например, предыдущему директору — который мешал амбициям Стейси. Поэтому она натравила на него своего старого доброго напарника Сергея Волкова и сделала его смерть похожей на сердечный приступ.

Я поворачиваюсь к проекционному экрану позади меня и включаю его, затем прокручиваю до видео, которое дала мне Кэти. Мое сердце колотится, когда я колеблюсь. Назад пути нет.

Моя маленькая речь все еще может быть отвергнута как слухи, но как только эти кадры будут переданы всем новостным каналам города, это будет невозможно скрыть.

Но Стейси никогда не считалась со мной. И честно говоря, это для ее же блага — ее нужно остановить.

Я нажимаю «воспроизвести».

Видео начинается. На экране появляются Стейси, Грег и Сергей Волков.

— Какого черта ты и твои агенты делаете, Родригес? Ты обещала, что Нью-Йорк уже будет моим. Ты не можешь уничтожить Моретти? — Голос Сергея гремит от ярости, и комната коллективно ахает.

— Успокойся. Нам нужно быть осторожными в подходе, чтобы это не взорвалось у нас в руках. Уверяю тебя, мы все контролируем, — холодно говорит Стейси.

— Ты говоришь это уже последние пять лет, так что прости, если я больше не верю тебе.

— Мистер Волков, если позволите, у нас лучшие агенты на этом деле, и мы…

— Заткнись, — рявкает Сергей на Грега. — Какого черта этот идиот вообще здесь делает? — спрашивает он Стейси.

— Он директор нью-йоркского отделения, и ты будешь обращаться с ним с уважением.

Еще больше вздохов проносится по толпе. Я отворачиваюсь от видео — я уже смотрела его достаточно раз, — пока они продолжают обсуждать свой план по уничтожению «Пасленовых» и разделу города между ними.

Боковая дверь открывается, и я улыбаюсь, когда Ромеро, Максимо и Майкл проскальзывают внутрь.

Но моя улыбка угасает, когда незаметно проскальзывают еще трое мужчин. По их комплекции и тому, как они держатся, я сразу понимаю — они агенты. Федеральные агенты. И я точно знаю, зачем они здесь.

Я делаю шаг назад от подиума, пульс зашкаливает. — Надеюсь, генеральный прокурор и правительство Соединенных Штатов смогут найти способ положить конец этой коррупции ради блага нашего города и страны, и что…

Мой вдох разносится невероятно громко, когда мое тело резко отбрасывает назад, невероятная жгучая боль взрывается в моем торсе. Я с ужасом смотрю вниз на свое бок, где по пиджаку расползается красное пятно, с каждой секундой становясь все больше.

Меня подстрелили. Святые небеса, меня подстрелили.

Начинается паника. Люди кричат, бросаются в укрытие, разбегаются в разные стороны.

Краем глаза я вижу, как Кэти падает на пол — нет, нет, ее тоже — и затем мое зрение начинает темнеть по краям.

Последнее, что я слышу перед тем, как тьма поглощает меня, — голос Рафаэля, полный боли, выкрикивающий мое имя, как молитву и проклятие одновременно.

Прости, Рафаэль. Мне так, блядь, жаль.

А затем — ничего.

Глава 46

Рафаэль

Если бы она не отступила назад в тот самый момент, пуля прошла бы прямо через ее сердце, а не через бок. Мысль посылает ледяной ужас по позвоночнику, ослабляя колени, даже когда я бегу к распростертому телу жены на самодельной сцене.

После двух выстрелов, направленных в Эмилию и Кэти, стрелки выбежали из конференц-зала. Но я верю, что мои братья выследят их и разорвут на части. Мое единственное внимание — женщина, лежащая неподвижно в луже собственной крови.

Мои колени скользят по деревянному полу, когда я падаю рядом с ней, яростно тряся ее. — Эмилия! Эмилия! — Я, вероятно, слишком груб, но мне нужно, чтобы эти медовые глаза открылись. Мне нужно доказательство, что она все еще здесь.