Она вздрагивает с резким вздохом, глаза широко распахиваются, и головокружительное облегчение заливает меня. Я подхватываю ее на руки, прижимая к груди.

Она жива. Она дышит. Она…

— Я не знаю, как они прошли охрану, — голос Энцо прорывается сквозь мое внимание, когда он появляется за мной с несколькими моими людьми. — Все было заблокировано. Они, должно быть, притворились репортерами, они...

Я прохожу мимо него, не говоря ни слова, не заинтересованный в его никудышных оправданиях. Не сейчас, когда моя жена истекает кровью на моих руках.

Эмилия морщится, и когда я смотрю на нее, мое сердце перестает биться. Она бледнеет, так быстро бледнеет. Кровь — Господи, она теряет слишком много крови.

— Сними пиджак. Сейчас же, — рявкаю я одному из моих людей, когда мы пробиваемся через двери конференц-зала.

Он снимает его без вопросов, но я сразу понимаю, что не могу остановить кровотечение, держа ее, — не рискуя причинить ей больше боли, чем я уже делаю. Мысль о том, чтобы причинить ей еще больше боли, вызывает тошноту.

— Прижми к ее ране, — приказываю я ему. — Сильно. Не отпускай.

Как только мы выходим из отеля, репортеры снова набрасываются на нас, и в ту же секунду вспыхивает, кажется, миллион камер. — Убирайтесь с дороги! — реву я, обезумев от ярости, когда они преграждают путь.

Когда они колеблются, Энцо выхватывает пистолет, и они мгновенно разбегаются.

Максимо уже держит дверь машины открытой, когда мы добираемся, его лицо напряжено от беспокойства, когда он смотрит на Эмилию. — Я позвонил в больницу. Они готовы.

Я скольжу на заднее сиденье, немедленно принимая на себя давление на ее рану, пока Энцо вдавливает педаль газа в пол. Машина рвется вперед, шины визжат.

Дыхание Эмилии становится поверхностным и хриплым, и когда я смотрю вниз, ее глаза начинают закрываться. Нет. Абсолютно нет. Она не может заснуть.

Не желая причинять ей боль, я трясу ее, пока она не ахает и глаза не распахиваются снова. — Оставайся со мной, piccola. Ты должна оставаться в сознании. — Я смотрю на Энцо. — Быстрее!

Мое сердце колотится в груди, дыхание мучительно вырывается из легких. Я выпотрошу каждого ублюдка, ответственного за это.

— К-Кэти? — Голос Эмилии едва слышен.

Черт, я совсем забыл об этой суке. Мой взгляд скользит к Пьеру на пассажирском сиденье.

— Мистер Ломбарди забрал ее, — докладывает он.

— О ней заботятся, — говорю я ей, и часть напряжения уходит с ее лица. Но ее глаза снова закрываются, и я снова трясу ее. Если она впадет в кому... — Не засыпай!

— Н-но... я так устала. — Ее слова звучат невнятно. — Так устала... Просто... хочу закрыть глаза... На... минуту.

Нет. Нет, нет, нет.

— Нет! — Я сильнее надавливаю на рану, и она издает болезненный стон, разбивающий что-то в моей груди. — Говори со мной. Расскажи мне, что, черт возьми, было на той пресс-конференции. Как ты могла рисковать своей жизнью?

Она поднимает на меня медовые глаза, такие мягкие, что у меня перехватывает дыхание. — Это был... единственный способ остановить... Стейси. Е-единственный способ защитить... тебя.

— Но ты любишь Стейси.

— О-оказывается... я люблю тебя больше. — Слеза скатывается по ее виску. — И она... она пыталась меня убить.

Мои брови сходятся, сердце сжимается, когда я смотрю на нее. Я откладываю ее второе признание в любви на потом. — Как ты узнала?

— У-узнала много всего, Рафаэль, — бормочет она, медленно моргая. — Я знаю все, что произошло... десять лет назад... с моим отцом. Ромеро рассказал мне.

Так вот что они делали в здании суда. Ублюдок. Я убью его. Очевидно, я уже знал, что она знает — она выложила все на той гребаной пресс-конференции. Чего я не знал, так это того, как она узнала. — Продолжай.

— К-Кэти дала мне... видео, которое я показала сегодня. С-Стейси угрожала ей... шпионить за мной. Она чувствовала себя... ужасно. Хотела отплатить мне. Поэтому во время той встречи на прошлой неделе... она тайно записала их. Даже… даже если это означало... что она потеряет свою младшую сестру.

Ее младшую сестру? Стейси использовала ее сестру против нее? — Ты не должна была рисковать своей жизнью. Я ненавижу, что ты подвергаешь себя опасности.

— Все в порядке, Рафаэль. — Ее голос слабеет. — Не смогла защитить папу... но я з-защитила тебя. Как и ты... защищал... меня. Это то, что ты делаешь, когда... л-любишь кого-то. Даже... — Ее дыхание срывается, и глаза закрываются на пугающую секунду, прежде чем она снова открывает их. — Даже если они не любят тебя в… ответ.

Мои пальцы сжимаются на ее теле. — И кто, черт возьми, сказал, что я не люблю тебя в ответ? Я чувствую к тебе столько, что это пугает меня до смерти. Как думаешь, почему я ускорил нашу свадьбу? Я не мог рисковать, что ты передумаешь и откажешься. Не мог отпустить тебя.

На ее лице расцветает разрывающая сердце улыбка. — Ты-ты говоришь это, потому что... — Она слабо сглатывает. — Потому что я умираю?