Мы направляемся туда, и я захожу в зал как раз в тот момент, когда завершаются последние приготовления.

Конференц-зал превратился в медийную арену. Столы и стулья исчезли, расчистив место для дюжины репортеров, устанавливающих камеры и микрофоны перед импровизированной сценой. Там стоит подиум, утыканный микрофонами с логотипами чуть ли не всех крупных новостных каналов.

Все поворачиваются, когда я вхожу. Любопытный гул пробегает по толпе. Некоторые даже направляются ко мне, но прежде чем они достигают меня, вторая дверь конференц-зала открывается, и входит Эмилия, приковывая все внимание в комнате.

В комнате воцаряется тишина.

На ней еще один из тех властных костюмов, которые заставляют ее выглядеть так, будто она может завоевать страны, и уверенность, исходящая от нее, пьянит. Ее глаза обводят комнату, когда она идет к сцене, и когда эти светящиеся медовые глубины находят мои сквозь хаос, мир сужается до нас двоих.

Ее слова эхом звучат в моей голове: Я люблю тебя.

И, несмотря на серьезность ситуации, несмотря на камеры и толпу и гребаную опасность, в которую она идет, мой член твердеет в штанах. Я хочу, чтобы она прошептала это мне на ухо, пока я трахаю ее до беспамятства. Я меняю позу, прогоняя грязную мысль. Сейчас не время, придурок.

Она останавливается перед подиумом, и когда она наклоняется к микрофонам, каждая камера в комнате оживает. — Здравствуйте все. Добро пожаловать на мою живую пресс-конференцию. Я благодарна, что вы все пришли по такому краткому уведомлению.

Вспышки усиливаются, и я морщусь. Как она сохраняет самообладание под этим натиском света? Я делаю инстинктивный шаг вперед, готовый защитить ее от этого, но рука на моем плече останавливает меня. Я оглядываюсь и вижу, как Энцо качает головой.

— Позволь ей насладиться моментом, — шепчет он. И он, блядь, прав.

Если я присоединюсь к ней на этой сцене, это станет обо мне, о наших отношениях. Это ее шоу, ее правда, ее власть.

Поэтому со сжатыми кулаками я отступаю и позволяю ей делать свое дело.

Глава 45

Эмилия

— Вы все, наверное, помните меня. Я Эмилия Азалия Моретти — жена Рафаэля Моретти и бывший агент ФБР.

Мой голос звучит сильно и четко. Я горжусь тем, как ровно он звучит, потому что внутри я полностью разваливаюсь. Мое сердце болит так сильно, что кажется, разрывается в груди, сжатое со вчерашнего дня, что я едва помню, каково это — дышать без боли.

Я балансирую на грани панической атаки с того момента, как назначила эту конференцию, и эти вспышки камер сверлят мой череп, толкая меня к точке кипения.

Но я держусь. Я должна.

Я должна сделать это.

Ради себя. Ради Рафаэля. Ради Кэти. Черт, возможно, даже ради моего отца и Стейси, как бы извращенно это ни звучало.

— Я пошла в бюро, потому что хотела сохранить память о моем отце-детективе и продолжить путь, который сделал бы его гордым. Вот почему я созвала вас сегодня.

Вопросы обрушиваются на меня немедленно, перекрывая друг друга.

— Зачем вы вышли замуж за известного преступника, если хотели сделать отца гордым?

— Вашего мужа и его друзей только что арестовало ФБР — вы тоже были в этом замешаны? Поэтому вы вышли за него?

— Вы собираетесь рассказать нам, почему вашего мужа освободили из-под стражи?

Мой взгляд скользит к Рафаэлю в задней части комнаты, пока репортеры забрасывают меня вопросами. Даже отсюда я вижу напряжение в его плечах, то, как его челюсть плотно сжата. Он выглядит так, будто готов сжечь это здание дотла, если кто-то хотя бы неправильно дыхнет в мою сторону.

Часть меня все еще остра от его неверия в меня, но могу ли я винить его? Когда я давала ему повод полностью доверять мне? Правда в том, что не давала — и я собираюсь это изменить. Я заслужу его доверие, сколько бы времени это ни заняло.

Но он здесь в любом случае. И это значит все.

Его присутствие успокаивает меня, отодвигая худшие проявления тревоги на задний план, где они не могут парализовать меня. Я поднимаю руку, чтобы остановить поток вопросов. — Я здесь не для того, чтобы обсуждать моего мужа. Я здесь, чтобы поговорить о себе и о коррумпированных чиновниках внутри Федерального бюро расследований, которых необходимо разоблачить.

Репортеры снова сходят с ума. Новый залп вспышек ослепляет меня, и на мгновение мне приходится отвести взгляд, прежде чем нервы сдадут окончательно. Когда глаза снова фокусируются, они находят голубой взгляд Кэти сбоку комнаты.

Она посылает мне ободряющую улыбку, и я отвечаю тем же. Я бы не стояла здесь без нее. В конце концов, она действительно подруга, несмотря на обстоятельства, которые поставили нас по разные стороны линии, о существовании которой я не знала.

Она пошла искать Владимира Волкова, и что ж, я не могу притворяться, что не знаю, как она получила информацию, которой я собираюсь поделиться с миром.

Я перевожу взгляд обратно на Рафаэля и держу его на нем, продолжая. — Все началось десять, нет, пятнадцать лет назад…