Начало дается достаточно легко. Я рассказываю им о расследовании моего отца против Альфонсо Моретти — как он постоянно упирался в глухие стены, потому что все в нашем городе были куплены Альфонсо. Как он в конце концов привлек внимание агента ФБР с той же миссией и как они объединились, чтобы вместе уничтожить империю Альфонсо.

Все шло хорошо — до операции, которая привела к смерти моего отца.

Согласно тому, что выяснила Кэти, кто-то в полиции предупредил Альфонсо, и они устроили ловушку для моего отца и его напарницы Стейси, в которую, к сожалению, попал только мой отец. Он потерял жизнь — или мы так думали.

Здесь история становится запутанной. — Альфонсо должен был встретиться с русскими в тот день, но он отменил встречу, чтобы устроить засаду. Однако русские из-за какого-то недопонимания не получили сообщение и уже были в пути. Они прибыли на место встречи после ухода Альфонсо и нашли моего отца полуживым.

Я делаю паузу, вцепившись в край подиума. В комнате воцаряется мертвая тишина, слышен только шепот затворов камер.

— Они знали, кто он, но все равно решили спасти его, думая, что он станет ценным активом, если будет им обязан. Поэтому они сняли с него документы, положили их на другое мертвое тело, поврежденное до неузнаваемости, и забрали моего отца в свою резиденцию, где выходили его.

Мой голос слегка дрожит, но я заставляю себя продолжать. — Мой отец был в коме две недели, и к тому времени весть о его героической смерти уже распространилась повсюду.

Здесь становится труднее. Я пропускаю часть о своей глупой жажде мести — это не их дело.

— Когда он пришел в сознание, он не помнил, кто он, и русские — в частности Владимир и Сергей Волковы — отмахнулись от этого и решили завербовать его как одного из своих. И так Томасси Росси превратился из героического полицейского в обычного преступника.

Из-за лжи этих чертовых русских.

В некотором смысле я рада, что мое представление об отце не было полностью ошибочным. У меня нет сомнений, что если бы он вспомнил, кто он, когда очнулся, он никогда бы не скатился в ту преступную жизнь.

— Однако с течением месяцев фрагменты его памяти начали возвращаться. К тому времени он был уже слишком глубоко, и мир пережил его смерть. Но он все равно связался со своим старым напарником Стейси.

Я вижу, как челюсть Рафаэля сжимается из другого конца комнаты. Знает ли он, куда все ведет?

— Она была в шоке, обнаружив, что он жив — и во что он превратился, — но Стейси никогда не была из тех, кто упускает возможность. Она увидела способ использовать его связь с организацией в своих интересах, хотя тогда они не были так организованы, как сейчас. Потому что где-то в тот год она поняла, что государственных денег ей недостаточно, и решила, что хочет свою долю кровавых денег.

— Поэтому она заключила сделку с моим отцом. Он останется внедренным в русскую сеть, а она будет помогать им избегать тюрьмы... и находить таких жертв, чье исчезновение никто не заметит. В обмен она требовала плату.

У меня сжимается грудь, когда я подхожу к самой болезненной части. — Мой отец согласился, но он хотел кое-что еще от этой договоренности. Он... он хотел, чтобы она нашла меня и позаботилась обо мне. Он решил, что я уже пережила его смерть, и не хотел нарушать мое исцеление внезапным появлением. Но ему нужно было знать, что обо мне заботятся — что моя жизнь устроена.

Та ночь в закусочной. Та гребаная ночь, когда Стейси пришла ко мне. Это мой отец все это организовал. Почему он просто не пришел встретиться со мной сам?

— Пять лет эта договоренность продолжалась. Стейси поднялась по карьерной лестнице до специального агента, ответственного за операции, все это время беря грязные деньги от тех самых преступников, на которых должна была охотиться.

Я делаю паузу, наблюдая, как шок пробегает по толпе.

— Но в конце концов Стейси захотела выйти. Проблема была в том, что она не могла найти чистого выхода, не разрушив свою репутацию и не потеряв работу. Поэтому она придумала план использовать «Пасленовых» как способ выйти. Они только начинали захватывать Нью-Йорк, и она решила, что они станут идеальными козлами отпущения. — Мой взгляд обводит комнату. — Она поручила мне внедриться в дом Рафаэля и докладывать ей.

Мой взгляд снова встречается с мужем. Он не выглядит шокированным тем, что я раскрываю. Он даже не выглядит удивленным, что говорит мне: он уже знал, но скрыл это от меня.

Как способ защитить меня?

Я делаю вдох и продолжаю. — Чего Стейси не учла, так это того, что «Пасленовые» сами расследуют дело о пропавших детях — пытаясь решить его, а не создавать. Это грозило разрушить все для нее. Поэтому она давила на меня снова и снова, пока в ту ночь я не увидела местонахождение «Пасленовых» и не поделилась им с ней.