— Где ты была? — выпаливает она, как только я вхожу в квартиру, откидывая светлые волосы с лица, словно готова взорваться. — Почему ты не отвечала на мои звонки?

— Извини, подруга. Я была на байке, по пути домой, — говорю я выразительно, надеясь, что она поймет намек на мою усталость, но у Кэти эмоциональный интеллект, как у кирпичной стены, когда она взвинчена. Она просто протягивает руку, словно я должен знать, что это значит. Я поднимаю бровь, с невозмутимым видом, и кладу свою руку на ее — потому что, черт возьми, если я знаю, что еще она от меня хочет.

Она с досадой отмахивается. — Дай мне телефон. Разблокированный, пожалуйста, — уточняет она, ее рот сжат в решительную линию, и я знаю, что спорить бесполезно.

О. Это будет интересно.

Я разблокирую телефон и отдаю его ей. Она немедленно отворачивается от меня, пальцы летают по экрану. Я подхожу ближе, практически дыша ей в затылок, чтобы увидеть, что она делает.

Она что-то скачивает. Несколько нажатий, одно движение... и затем я вижу значок. Приложение для отслеживания. Не теряя ни секунды, она регистрирует меня, связывает его с ее телефоном и наконец возвращает мой. — Теперь я всегда буду знать, где ты — и наоборот, — говорит она, выглядя при этом чертовски довольной.

— Ну... — говорю я, потому что, честно говоря, что еще тут скажешь?. Навязчиво, однако?

Мы с Кэтрин впервые встретились в академии в Куантико и были недолгое время подругами. Затем меня вызвали в Нью-Йорк на мою первую миссию — ту, которая разбила мне, блядь, сердце — а ее отправили на другой конец страны.

Мы старались поддерживать связь, когда могли, а пять лет назад, после того как мой старый напарник меня предал и лишился за это жизни — при посредничестве Рафаэля — мне назначили нового: Кэтрин Пирс.

Да, ту самую Кэтрин. Кэти. Мою лучшую подругу.

С тех пор мы только стали ближе. Она сестра, которой у меня никогда не было. Мы знаем друг о друге все. Ну, почти все. Она семья. Так же, как когда-то были Максимо, Ромеро, Майкл... и Рафаэль.

Я все еще считаю остальных парней семьей, даже если сейчас наши отношения немного натянуты. Из-за преступного пути, который они избрали.

— Что случилось? Что сказал Грег? — спрашивает меня Кэти, пока я иду к холодильнику за бутылкой воды. Я одним быстрым движением откручиваю крышку и делаю долгий глоток, чувствуя, как ее взгляд прожигает во мне дыры.

— Он не был впечатлен нами. — Я вытираю тыльную сторону ладони о влажные губы и засовываю бутылку обратно в холодильник. — Он полностью ожидал, что мы возьмем «Пасленовых».

— Если он думает, что такую силу, как Рафаэль Моретти, можно так легко взять, то он дурак. Тот факт, что мы вообще получили ордер на обыск их предприятий, когда они были неприкасаемыми годами, — это чудо. — Она качает головой в неверии, садясь на подлокотник нашего дивана.

Не чудо. Стейси наконец получила достаточно полномочий, чтобы идти против них. Теперь, когда она директор, она не сдерживается.

Она хочет мести за моего отца почти так же сильно, если не больше, чем я.

— Я знаю, да, — бормочу я вместо этого, отворачиваясь, чтобы она не прочитала слишком много на моем лице. Моя рука на автомате находит пульверизатор высокого давления, когда я перехожу в угол гостиной, где моя азалия стоит, как королева.

Ей сейчас десять лет, чуть больше четырех футов ростом, с цветами в форме звезд, распускающихся на двадцать дюймов розового, оранжевого и белого кустарника.

Не задумываясь, я нажимаю на спуск, обильно опрыскивая листья растения, которое считаю своим первым ребенком — байк вторым. Не важно, как он появился у меня или кто мне его подарил, азалия моя. Только моя, а не наша, что бы он ни говорил.

Потому что не существует «нас».

Я провожу пальцем по блестящему листу, любуясь его тихой опасностью. Забавно, как что-то столь красивое может быть столь смертоносным. Но это хорошо, ведь эта ядовитая красавица спасала мне задницу не раз.

Как и ее даритель.

Я чувствую на себе сверлящий взгляд Кэти, ее молчание громче любого обвинения. Я знаю, о чем она думает, и молюсь Богу, чтобы она не сказала этого, потому что я...

— Я думаю, нам стоило пойти в «HartSphere». Или, черт возьми, куда угодно, только не в этот клуб. Я просто знала, что мы можем столкнуться там с Рафаэлем, — ворчит она, и я закрываю глаза с тихим вздохом.

Не в первый раз я жалею, что рассказала ей о своей истории с ним. Глупая, глупая ошибка. Но что мне оставалось делать? Я была уязвима, на эмоциональном подъеме, потому что он пришел за мной в Бостон. И я была немного сбита с толку. Ладно, сильно сбита с толку. Может, даже немного надеялась, если быть честной с собой, а я редко бываю честна. Но да, мне определенно следовало искать ясности где-то еще. Где угодно, только не в сочувствующем ухе Кэти.