Я не знаю, кажется ли это мне, но в последнее время у меня такое чувство, что она намеренно делает модели все короче и короче, чтобы привлечь мое внимание.

Может быть, потому что она видела мою реакцию на ту непослушную маленькую униформу, которую я выбрал для нее. Я думаю, ей это тайно нравится.

— Сэр, я правда не думаю, что это нормально, — говорит она. — Я правда так плохо выгляжу?

— Ты выглядишь так, будто тебе не помешал бы хороший ночной сон, — говорю я ей с настойчивой улыбкой, хотя это чистая ложь.

Она выглядит чертовски идеально для меня. Я просто использую ее зевоту как предлог, чтобы уложить ее в постель. Пока она будет спать, мне нужно позаботиться о некоторых других неудобствах.

И все же я не могу устоять перед мыслью, что она всего в паре дверей от моей спальни. Моя голова уже наполняется фантазиями.

Я мог бы отправить весь остальной персонал в принудительный отпуск на день...

Да, именно это я и сделаю. Тогда Виттория будет только моя.

Ragazza нервно хихикает, как будто не до конца понимает, почему я отправляю ее спать, особенно здесь. Но затем она снова зевает.

Я задергиваю шторы и указываю на кровать. Она покрыта роскошным искусственным мехом.

— Ты заслуживаешь этого, — говорю я. — Только лучшее. Отдохни и утром возвращайся к работе. Я позабочусь обо всем остальном.

Я выхожу из комнаты, не взглянув на нее, и как можно тише запираю дверь, убеждаясь, что она в безопасности. И что она не сможет убежать.

На этот раз ей не уйти от меня.

Наполненный удовлетворением, я иду по коридору и отправляю еще одно сообщение главе дома, Александру, который управляет всеми ежедневными делами в доме.

Я знаю, что если я пришлю свой код, он сможет отпустить всех, кто работает на меня, за считанные минуты.

Персонал будет в ярости, ведь дело идёт к ежегодной рождественской вечеринке, но особого выбора у них нет.

Мое слово — закон.

Как по команде, я слышу, как открываются и закрываются двери, когда разные люди покидают дом. Вскоре я чувствую присутствие только Виттории, запертой в безопасности своей спальни и все еще пахнущей так сладко, так запретно.

Еще одна ночь, и она вся моя.

Сон не идет ко мне той ночью, и хотя я знаю, что должен ждать, я не могу заставить себя держаться подальше от Виттории.

Я ворочаюсь до пяти утра, пока наконец не сдаюсь.

Мои ноги несут меня по коридору, и я останавливаюсь, вставляя ключ в замок и осторожно поворачивая его. Я вхожу, надеясь, что она не заметит моего прихода. Я быстро замечаю ее фигуру под простынями.

Виттория дышит медленно, и я вижу, что она спит глубоким сном. Это именно то, что мне нужно.

Я подхожу к кровати и осторожно отодвигаю одеяло, мешающее мне любоваться ее телом. Как только ее безупречная кожа открывается взору, я начинаю терять контроль.

Я не ожидал, что она будет спать, блядь, голой. Но я рад, что она так сделала.

Я рассматриваю ее тело сверху. Бледный, фарфоровый оттенок продолжается на ее розовых сосках и половых губах.

Мне следовало догадаться, что ее соски будут розовыми. У нее рыжие волосы и светлая кожа, но я никогда не думал о ней так. Я должен был сопротивляться всем этим мыслям. Запереть их и выбросить ключ.

Тогда она была слишком юна.

Но сейчас?

Ей восемнадцать — созрела, чтобы стать моей.

Я не могу поверить, что так долго сдерживался.

Моей жены больше нет, это подтверждено текстовым сообщением от Алессио. Я закончил ждать.

Когда я осторожно отодвигаю одеяло от ее тела, я начинаю изучать его глазами. Я не знаю, чего ожидал, но это точно было не это — совершенство, нежно лежащее в кровати, ожидающее только меня. Она прекраснее любого искусства, которое я когда-либо видел.

Я хочу запечатлеть этот момент только для себя. Никто больше не должен видеть такую красоту.

Она моя.

Я едва могу сопротивляться, но я хочу сохранить этот момент для того времени, когда она будет бодрствовать. Когда она сможет почувствовать мои кончики пальцев, исследующие ее обжигающе горячую кожу, и представить, каково это будет, когда я наконец заставлю их войти внутрь нее.

Я позволяю себе один долгий, затяжной взгляд на ее обнаженное тело, и что-то подсказывает мне, что я был прав.

Никто не был с ней раньше. Никто не прикасался к ней. Каким-то образом один взгляд на ее идеальное нетронутое тело полностью убедил меня в том, что у нее никогда не было мужчины.

Я ласково улыбаюсь себе, провожу пальцем по линии ее губ и наблюдаю, как ее рот приоткрывается в тихом стоне. Я быстро убираю руку, боясь, что она проснется, но в следующее мгновение ее дыхание снова становится тяжелым и тихим.

Это придает мне смелости протянуть руку для еще одного прикосновения.

На этот раз мой палец скользит по ее мягкой влажной щели.