Трудно сказать, что мы отдалились, потому что мы никогда не были близки. Арианна возненавидела меня с нашей брачной ночи, когда она сняла свое свадебное платье, чтобы показать мне великолепное свадебное белье, которое было на ней под ним.

Но я не был заинтересован.

Я разбил ей сердце и сказал, что наш брак никогда не будет консумирован. Я не хотел детей, — по крайней мере, не от нее.

Она тяжело это восприняла. И какое-то время мне было почти жаль ее. Но этой жалости уже давно нет.

И Арианна притворяется, что ей все равно.

Сколько бы раз она ни пыталась соблазнить меня на что-то, отдаленно напоминающее романтические отношения, я отказывал ей. И чем чаще я это делал, тем уродливее она становилась.

Или, возможно, она всегда была уродлива внутри, и мое неприятие просто вытащило это наружу.

Неважно. Меня всё это не интересовало — уж точно не с ней.

Да чёрт возьми, вообще ни с кем.

Но все изменилось, когда Виттория переехала в Особняк.

С тех пор как эта маленькая горничная поселилась здесь, я был нездорово одержим ею.

Блядь.

Виттория носит самую восхитительную готическую одежду, которую я когда-либо видел. Она умудряется привносить современный взгляд в классику, что не похоже ни на что из того, что я видел на подиумах. И я повидал немало моделей.

Я знаю, что она шьет свою одежду сама, и я озадачен всем этим.

Ее таланты больше, чем жизнь, в которой она оказалась в ловушке.

Иногда я тайком просматриваю ее альбом для зарисовок и смотрю на рисунки и модели, которые она туда поместила. У нее потрясающий глаз, не только на текстуры, но и на то, чтобы находить узоры, которые безупречно сочетаются друг с другом. Мне нравится, что все, что она создает, очень по-девичьи.

Ее женственность возбуждает меня больше всего на свете. Почти так же, как ее едва достигший совершеннолетия, созревший для взятия возраст.

Я надеваю пиджак и рассматриваю себя в зеркале в своем кабинете.

Интересно, как Виттория видит меня.

Видит ли она то же, что и все остальные, или может заглянуть за мою высокую, темную и опасную внешность?

Обратила ли она достаточно внимания, чтобы заметить мои татуировки с извращенными BDSM-сценами, изображающими скелетов в различных сексуальных позах с женщинами без лиц?

Я никогда не делал лица на этих татуировках, потому что никогда не встречал женщину, которую хотел бы носить на себе до конца жизни.

И все же я питал надежду, что однажды встречу ту самую женщину. Тогда я заполню все лица ее чертами.

Иронично, что я женился, но так и не добавил лицо своей жены на эти татуировки. Но Арианна для меня не более чем контракт. Я никогда не испытывал к ней никакой страсти, хотя знаю, что она отчаянно хочет попасть в мою постель.

Да, такое никогда не случится.

Я вижу ее скорее как препятствие, чем как мою жену в наши дни.

Свою роль она сыграла — помогла укрепить мои деловые связи с другими мафиозными семьями в городе, но теперь с меня хватит, и она мне просто наскучила. Особенно теперь, когда я понял: мне не получить Витторию, пока я не покончу с женой.

Не то чтобы Арианна облегчила мне выбор. Она хвасталась своими изменами годами. И она становилась все более озлобленной с тех пор, как Виттория приехала жить в Особняк.

Должно быть, я скрываю свою одержимость не так хорошо, как надеялся.

Ну и ладно.

Я еще раз смотрю на себя в зеркало. Серые крапинки в моих голубых глазах почти соответствуют цвету моих волос. Стиль «соль с перцем» стремительно превращается в чистую соль.

Я ненавижу это.

Я выгляжу намного старше.

Презрительно усмехнувшись, я провожу костяшками пальцев по своему точеному подбородку. Он покрыт тонкой щетиной, и мне интересно, чувствовала ли Виттория когда-нибудь мужскую щетину.

Что ж, если бы она захотела прикоснуться к моей, ей понадобилась бы лестница.

Мой рост 6 футов 8 дюймов, я возвышаюсь не только над женой, но и над моей хорошенькой маленькой горничной.

Возможно, истинная причина, по которой я никогда не воспринимал Арианну всерьез, заключается в том, что она никогда не давала мне чувства, что я должен заботиться о ней.

С Витторией все иначе. Она явно жаждет моего внимания. Не то чтобы ее маленькие игры остались незамеченными. Для девчонки, которая так много дразнит мой член, она, черт возьми, провела недостаточно времени, прикасаясь к нему.

Но она прикоснется. Скоро.

Я провел бесчисленные мгновения, мечтая услышать слово, которое больше всего хочу услышать, срывающееся с ее губ, когда она меньше всего этого ожидает.

Интересно, будет ли она одной из тех девушек, которые произносят его по собственной воле.

Я хочу, чтобы она прошептала папочка мне на ухо, когда она будет в самой неотразимой форме. Когда я смогу обхватить рукой ее длинную шею и помешать ей снова заговорить, вбивая своего ребенка в ее живот.

Я застегиваю пиджак и отхожу от зеркала. Любая судьба, которую я уготовил для Виттории, намного лучше того, что могла бы сделать с ней ее мать.