Я бросаю помаду вместе с футляром в камин.

Виттория ахает.

— Зачем вы это сделали, Сэр? — спрашивает она, скрестив руки.

— Я сказал тебе называть меня Доменико, и с этого момента я ожидаю, что ты не забудешь об этом снова. Договорились, Виттория?

Она пытается отвернуться от меня, но я слишком быстр для нее. Мои руки обхватывают ее талию, и я притягиваю ее к себе.

Прежде чем она успевает возразить, мои губы уже на ее губах, я забираю ее первый поцелуй и убеждаюсь, что она помнит, кому принадлежит.

Когда мой рот пожирает ее, я чувствую, как ее тело выгибается навстречу моему в отчаянной попытке стать ближе. Я становлюсь таким твердым, что это причиняет боль.

— Ты тоже это чувствуешь, не так ли? — шепчу я ей на ухо. — Я вижу, что чувствуешь. Это электричество между нами...

— Нет, Доменико! — стонет она в мои губы. — Что бы сказала ваша жена?

— Моей жены больше нет, — напоминаю я ей, темная улыбка застилает мой взгляд.

Черт. Арианна мертва.

Окончательность моих слов эхом разносится по комнате.

Раньше я не осознавал этого по-настоящему, но теперь меня накрывает.

От восторга, конечно.

Я не могу поверить, что наконец избавился от этого жалкого подобия человека.

— Как долго ты надеялась, что я сделаю тебя своей, ragazza? — спрашиваю я, приподнимая свои понимающие глаза в предвкушении ее ответа.

На мгновение я убежден, что она не ответит, поэтому я дергаю одну из ее длинных рыжих косичек как безмолвное предупреждение.

Виттория краснеет, и я наслаждаюсь видом румянца на ее щеках.

Такая невинность.

Я хочу закупорить ее в бутылке и спрятать там, где никто никогда не найдет.

— Я отчаянно хотела, чтобы все мои первые разы были с тобой, — наконец признается Виттория, и я ловлю себя на том, что стону в ее ухо, когда она выгибает тело еще сильнее, прижимаясь ко мне.

Я позволяю своим рукам продолжать скользить по ее спине, пока они не достигают ее ягодиц.

Мягкие, упругие полусферы тяжелые в моих руках, когда я стону и поднимаю ее на руки.

Инстинктивно Виттория обхватывает ногами мою талию, и я позволяю ей почувствовать, как она меня возбудила, прижимая ее к стене.

— Я так долго этого хотела, Доменико, — шепчет она. — Мне больше не нужно с этим бороться... Правда?

— Правда.

Я краду еще один поцелуй.

Ее запах сводит меня с ума.

Виттория пахнет кокосами и персиками, и я становлюсь одержим этим. Он чертовски пьянит, и мне отчаянно хочется больше этого вкуса во рту.

— Мне нужно попробовать тебя на вкус, — говорю я темным тоном. — Тебе кто-нибудь лизал киску?

— Нет, — шепчет она. — Я хочу, чтобы ты был первым, Доменико...

Я отрываю ее от стены и возвращаюсь к дивану, где осторожно укладываю ее на подушки и раздвигаю ее ноги, пока она не стонет.

Я заставляю себя не спешить; с мучительной точностью отодвигаю ее трусики в сторону, пока ее великолепная киска не оказывается перед моими голодными глазами.

Сначала я провожу пальцами по ее влажности и подношу их к своим губам.

Но сначала вдыхаю их сладость.

Я обсасываю их, чтобы запомнить, как она пахнет сейчас, прежде чем я заберу у нее все. Затем я обвожу кончиками пальцев форму ее клитора, облизывая их каждый раз, когда делаю полный круг.

К этому моменту Виттория уже стонет, ее спина выгибается от дивана, когда она отчаянно пытается придвинуться ближе ко мне. Я все больше и больше возбуждаюсь, но продолжаю напоминать себе, что нужно не торопиться. Если я был терпелив так долго, я могу выдержать еще немного.

Но, судя по всему, Виттория не может сдержаться.

— Я не хочу называть тебя Доменико, — нуждающе шепчет она.

— А как ты хочешь меня называть? — дразню я ее.

— Папочка.

Слово разносится по комнате, шокируя всю мою, блядь, систему, чертовски сбывшаяся мечта.

— Пожалуйста, папочка, — шепчет она.

Я так потрясен, что мое сердце готово выпрыгнуть из груди.

Звук этих слов, наконец сорвавшихся с ее губ, совершенно неожиданно и без моего принуждения...

Она именно та, кем я ее считал.

Идеальная женщина.

Притянув ее бедра к себе, я припадаю губами к ее влажному входу. Я наслаждаюсь, вылизывая ее нетронутую киску, собирая языком ее соки, пока не наполняюсь ее вкусом.

Я голодно стону, притягивая ее ближе к себе, отчаянно ища еще ее сладости.

— Как ты меня только что назвала? — спрашиваю я. — Повтори.

— Нет, — говорит она, закрывая глаза и поднимая руки к пылающему лицу. — Простите.

Я отвожу ее руки от глаз.

— Скажи мне, кто я, — повторяю я, нежно щекоча ее под подбородком, как раньше.

Виттория испуганно смотрит на меня.

— Не бойся. Обещаю, если мне понравится, я дам тебе награду. Хочешь награду?

Она с готовностью кивает. Я заворожен ее румянцем, подавлен абсолютным совершенством этого чудесного создания.