Это был первый раз, когда я подумала о нем по имени, и я стараюсь не делать этого, даже если это чертовски естественно для меня сейчас. Я начала думать о нем так много, что кажется, будто мы самые близкие друзья.

Я точно знаю, какой он любит кофе по утрам и какой его любимый напиток по вечерам. Я знаю, что он любит закинуть ноги на стол и расслабиться с хорошей книгой, когда за окном садится солнце.

Он любит вид заката, поэтому я часто ловлю себя на том, что тоже смотрю на него, представляя, что он делает то же самое, возможно, думая обо мне.

Я думаю о нем вечно.

Я вытаскиваю ноги из кровати и утопаю ими в мягком ковре.

Должно быть, это рай.

Когда я выхожу, я вижу, что коридор пуст. Для мистера Бьянки не редкость отправлять всех своих служащих по домам, но странно то, что я все еще здесь. Почему меня не отослали вместе с остальными?

Когда я спускаюсь вниз, в комнаты для прислуги, я сталкиваюсь с одной из других горничных, Сесилией. Мы никогда особенно не ладили, потому что парень, который ей нравится и который работает в конюшне, когда-то был влюблен в меня. С тех пор она всегда находила способ раздражаться от моего присутствия.

Правда в том, что я никогда не обращала на того парня внимания, но это не помешало Сесилии ненавидеть меня.

Иногда я вижу, как она мечет в мою спину молнии, когда думает, что я не смотрю.

Но сейчас она выглядит удрученной, ее лицо смертельно бледное, когда она поворачивает свои широко раскрытые глаза ко мне.

— Виттория! Ты слышала? — спрашивает она дрожащим голосом.

— Что слышала?

Я подхожу, кладя руку ей на плечо, пытаясь успокоить.

— Боже, Сесилия, ты вся дрожишь. Что случилось?

— Миссис Бьянки мертва, — шепчет она.

Я делаю шаг назад.

— Что значит, она мертва?

— Это было убийство и самоубийство с ее тайным любовником, — шепчет она. — Мистер Бьянки отослал всех отсюда прошлой ночью и не хочет, чтобы мы возвращались. Многим из нас пришлось пробраться внутрь, чтобы забрать свои вещи, иначе мы бы ушли с пустыми руками!

Она качает головой.

— Кто знает, когда он нас впустит. Он, должно быть, поглощен горем.

Он не кажется мне таким уж печальным.

Сесилия странно смотрит на меня.

— И что ты здесь делаешь? — требует она. — Я думала, нас всех выгнали отсюда прошлой ночью?

— Меня — нет, — пожимаю я плечами. — Домен… я имею в виду, мистер Бьянки сказал мне переночевать в одной из гостевых спален прошлой ночью.

— Что?!

Она возмущена, как будто я только что рассказала ей жестокую шутку.

— Но это же нарушение правил!

— Ну, раз он сказал мне напрямую, я решила, что это нормально, — нервно говорю я, мои руки беспокойно двигаются, когда я думаю о том, не влипла ли я в историю из-за этого.

— Может, он хочет с тобой переспать, — говорит Сесилия, подмигивая мне. — Хотя я не понимаю, почему он выбрал тебя.

Я игнорирую внутреннее желание закатить глаза и дарю ей сладкую улыбку.

— Ты сказала, что он выгнал тебя из дома, верно? Ему бы не понравилось, что ты все еще здесь и разговариваешь со мной в таком тоне. Ты же не хочешь, чтобы я ему рассказала, Сесилия? Раз уж я ему так нравлюсь...

Ее глаза сужаются в щелочки.

Я вижу, что она зла, но я не собираюсь уступать.

Тайком я знаю, что уже приняла свою роль той, кто пользуется особым вниманием в этом доме. Даже если другие девушки смотрят на меня свысока, они могут сказать, что я любимица Доменико.

Они не посмеют слишком сильно надо мной издеваться. Посмеют ли?

Внезапно я чувствую позади себя высокую, внушительную фигуру. Мое сердцебиение учащается.

Доменико кладет тяжелую руку мне на плечо, и меня внезапно охватывает головокружение.

— Горничная? — говорит он. — Какого черта ты здесь делаешь? Я приказал всем уйти и не беспокоить нас!

По моей спине пробегает дрожь, когда его пальцы нежно впиваются в мою кожу.

Он утверждает свое превосходство и дает всем понять, кому я принадлежу.

... Или, возможно, это просто мои глупые фантазии, потому что я все еще не видела никаких доказательств этой предполагаемой симпатии Доменико ко мне.

Он внушительно смотрит на Сесилию, пока она, наконец, не уходит, разворачивается и бежит по коридору, тихо пробормотав извинения. Она из тех горничных, которые боятся даже смотреть на него.

Я не могу сдержать смех при этой мысли.

Я не боюсь Доменико Бьянки. Больше нет.

Он возбуждает меня.

Я не утруждаю себя тем, чтобы идти за Сесилией и проверять, все ли с ней в порядке. Вместо этого я поворачиваюсь и смотрю на человека, который спас меня от очередной перепалки.

— Было очень мило с вашей стороны позволить мне переночевать в гостевой спальне прошлой ночью, — шепчу я, не встречая его опасных глаз. — Но боюсь, это вызовет проблемы с другими работниками. Сесилия уже напомнила мне, что это противоречит протоколу, и мне бы не хотелось, чтобы это дошло до Александра, Сэр.