Неудивительно, что между ним и Эвелин такое напряжение. Она позволила ему думать, что умерла.

Годами.

Он подходит ближе, и вдруг я вижу только его. Его, напряжение в плечах, прерывистое дыхание, быстрый, внезапный гнев.

— Не называй меня так, — говорит он.

Заставляю себя смотреть ему в глаза.

— Моя фамилия Прайор, — говорю я.

Вид у него потрясённый. Ясно, что он забыл: я была там, как друг семьи, в доме, где он жил ребёнком, оставляла цветок на столе в знак сочувствия, сидела, держа руки на коленях, перед скорбящим Маркусом Итоном; была там, когда его мать якобы умерла.

— Ты… ещё большая уловка, чем я думал, — неровно говорит он. — Но ладно. Ты знаешь, откуда я, и думаешь, этого достаточно. Но это ещё ничего не значит, Беатрис. — Он понижает голос. — И ты не знаешь Эвелин. Если бы знала, может, не так стремилась бы примкнуть к ней.

— Тогда скажи, что мне следует знать.

Дыхание замирает: может, может быть, сейчас я узнаю, что замышляют бесфракционники, от того, от кого вовсе не ожидала.

Он качает головой и толчком распахивает дверь в переулок. Иду за ним на улицу, в более прохладный воздух. Не успеваю дойти до конца переулка, как слышу хруст гравия под ботинками и двигаюсь инстинктивно: упираюсь ладонью ему в грудь и толкаю назад, прижимая к зданию. Под рукой он твёрдый, как стена.

— Что…

Прикладываю палец к губам, и он умолкает. Впереди отдаются эхом голоса. Наверняка патрули Бесстрашия: ни один бесфракционник не станет так шуметь вне убежища.

— Должно быть, где-то здесь! Я всё время вижу их на…

— Почти уверен, что тут был свет…

Поднимаю глаза на Тобиаса. Он смотрит на мою руку, которая всё ещё у него на груди: пальцы чуть-чуть вцепились в рубашку. Резко отдёргиваю её, но не отхожу, на случай если снова придётся помешать ему нас выдать. Смотрю, как его тело движется при дыхании, и прислушиваюсь к шагам.

Они всё тише, бегут от нас, а не к нам; голоса исчезают.

— Тебе лучше уйти, — говорю я.

— Да.

— Я за ней пригляжу, — говорю я. — За твоей подругой. Кристиной.

— Спасибо, — говорит он и выходит из переулка. Оглядывается через плечо и исчезает.

Глава 21

Трис

Уроки самообороны у бесфракционников проходят каждый день после полудня, прямо перед ужином, в тёмной комнате на одном из верхних этажей Гнездовья. В отличие от утренних пробежек и выездов, они необязательные.

Я уже видела, как люди тренируются: бегают по кругу для разминки, потом отрабатывают технику, спаррингуют, делают упражнения на силу, растягиваются. Мне не разрешали начать, пока не научусь более-менее уверенно садиться в поезд и сходить с него, поэтому сегодня мой первый день.

Надеваю одежду, которую дал Штопальщик, — мягкую, свободную, в ней легко двигаться, — и зашнуровываю ботинки. Волосы собраны сзади, но больше не прижаты шпильками к голове: перестала так делать, когда перестала одеваться как девушка из Отречения. Чувствую, как они качаются при ходьбе, хвост касается шеи сзади.

Те немногие окна, что были в тренировочной комнате, теперь заколочены, но за ними всё равно светится солнце, словно они горят. Когда присоединяюсь к Колину и Рори позади остальных, Гретхен бросает на меня взгляд, но молчит.

Благодаря обязательным ежедневным пробежкам разминка даётся легко, хотя всё время приходится слушать, как препираются Колин и Рори. Потом собираемся вокруг, чтобы посмотреть, как выйти из удушающего захвата сзади: подбородок вниз, схватить руку, шаг вперёд, бросок.

Сразу понимаю, что не смогу. Расходимся по группам для практики, и я неуверенно смотрю на Колина.

— Я не могу тебя бросить, — говорю я.

Колин для парня не слишком высокий, но всё равно намного выше меня. А Рори возвышается над нами обоими.

— Да, — говорит он. — Вчера всё было про удары ногой в пах, тебе бы лучше подошло. — Он чуть морщится. — Мне, правда, было невесело.

— Шпионка-малышка! — зовёт Гретхен и манит меня. — Подойди.

Гретхен отводит меня от остальных, ближе к одному из окон. Чувствую, как от деревянных досок, отгородивших нас от мира, исходит уличный жар. Гретхен выше меня, может, с Рори ростом, и крепче; волосы тёмные, щёки всегда розовые. Она складывает руки на груди и смотрит на меня сверху.

— Трис, верно? — спрашивает она, и я киваю. — Что ты надеешься получить от этих занятий, Трис?

Смотрит придирчиво, приподняв бровь. Вспоминаю, как Колин отреагировал на моё желание попробовать вступить к Лисам: сразу усомнился. Назвал маленькой и слабой.

— Послушай, мы рады тебе на занятиях по общей физической подготовке и силовых тренировках, но я не хочу тратить твоё время, — говорит она. — Есть вещи, которых одним умением не преодолеть. Если мне попадётся противник гораздо крупнее меня, даже если он гораздо хуже дерётся, знаешь, что я сделаю?

Качаю головой.