Я наклоняюсь вперёд и падаю. Чувствую лишь бешеный стук сердца. Пустоту в животе. Поток воздуха. Ужас от улицы, которая несётся навстречу.

Я ударяюсь о землю, на мгновение вспыхивает ослепительная боль, а потом я открываю глаза и обнаруживаю, что стою в комнате симуляций в штаб-квартире Бесстрашия.

Я провожу рукой по задней стороне шеи, вытирая пот. Тяжело дышу и чувствую привкус меди. Я прикусил язык.

Комната симуляций должна быть чистым листом: каменные стены шероховатые, без украшений. Металлическая дверь закрыта. Я не жду, пока сердце начнёт биться медленнее, а толкаю её плечом.

Преддверие круглое и приземистое, с низким каменным потолком, из-за которого порой хочется ссутулиться. В центре — металлический тигель, такой большой, что я не смог бы его обхватить, даже если бы попытался; внутри горит искусственное пламя.

Когда мы приводим сюда новичков знакомиться с генератором симуляций Бесстрашия, они должны сунуть руки в огонь: он не обожжёт, но выглядит так, будто может. Выражения их лиц всегда бесценны.

Однако, по-моему, именно здесь сердце Бесстрашия. Здесь наша связь с миссией фракции — искоренять страх — проявляется в самом чистом виде. Здесь мы встречаемся лицом к лицу со своими страхами. Здесь мы встречаемся с самими собой.

Я протягиваю руку, позволяя пламени плясать по пальцам. Оно никак не ощущается, но, если я попрошу ещё одну симуляцию страха, оно мне её даст. Свободной рукой я провожу по лбу, вытирая пот. Пожалуй, на сегодня хватит.

Я слышу топот бегущего человека, и через секунду в комнату врывается Урия. Он тревожно смотрит на пламя. Неудивительно: в комнате симуляций большинство людей нервничает. Если в одном месте собраны все твои худшие страхи, вполне естественно бояться туда идти.

— Думал, найду тебя здесь, — говорит он, задыхаясь. — Надо идти в тренировочный зал. Там неприятности.

Урию я знаю уже какое-то время. Он младший брат моего лучшего друга. Порывистый и неуклюжий, как щенок, но обычно не преувеличивает.

Я вздыхаю.

— Ладно.

Большую часть времени я работаю здесь. Каждый член Бесстрашия должен возвращаться в комнату симуляций дважды в год, а в промежутках они обычно записываются ещё на пару тренировок. Их провожу я. Но на три месяца посвящения в Бесстрашии я становлюсь инструктором. Точнее, учу новичков, перешедших из других фракций. И в этом году неприятности случаются почти постоянно.

Я бегу трусцой за Урией по нескольким тёмным переходам, следя за ярко-оранжевыми шнурками его ботинок. Мы выходим к верхним ступеням лестницы, обвивающей Яму, — подземный центр жизни Бесстрашия с глубокой пропастью на самом дне. По всей её спиральной кромке тянется рынок, где можно найти почти всё, что нужно, — при условии, что помимо обычных вещей первой необходимости тебе нужны нескончаемые запасы чёрной одежды и всевозможные изменения внешности.

Я держусь у стены. Пусть я не так высоко, как в своей симуляции страха, но, если сорвусь с края здесь, всё равно погибну.

— Что происходит?

— Да сам знаешь, — бросает Урия через плечо. — Этот Питер, как обычно.

Я закатываю глаза. Питер — новичок, родившийся в Искренности и всегда окружённый любимыми прихвостнями, — тревожит меня с самого начала. С тех пор как наши лидеры усилили конкуренцию при посвящении в Бесстрашии, ограничив число мест, у некоторых людей по-настоящему вылезло всё самое худшее. Даже новички, которые не садистские ублюдки, напряжены до предела.

Урия продолжает:

— Питер вызвал одну из девушек — ту, которая тоже из Искренности, — драться с ним и отказа не принял. Загнал её в угол. Тогда я и пошёл тебя искать.

Мы достигаем дна Ямы, где группа ребят стоит у перил, глядя вниз, на воду, текущую через пропасть. Сворачиваем направо и бежим к тренировочным залам.

Самый большой тренировочный зал просторный, как пещера; у каждой стены снаряжение: мишени для стрельбы, маты для борьбы, боксёрские груши, перчатки и бинты для бокса, отягощения для силовых тренировок. На полу нарисованы три белых круга — арены для поединков. Вокруг самого дальнего собралась толпа.

Питер — высокий, бледный, с тёмно-каштановыми волосами и вечной ухмылкой — стоит над лежащей Кристиной, тоже высокой, с тёмно-коричневой кожей и чёрными волосами, заплетёнными в четыре толстые косы, прилегающие к голове; она сплёвывает кровь на пол зала. Урии понадобилось несколько минут, чтобы добраться до меня, а значит, Кристина довольно долго держалась, прежде чем упала. Впечатляет. Надо позаботиться, чтобы она поднялась в рейтинге.

Вокруг арены собрались остальные новички: одни выглядят возмущёнными, другие — просто заинтересованными. Возмущённым не дают вмешаться прихвостни Питера: Молли, самая сильная из всех девушек, и Дрю, дёрганый, но вспыльчивый.

Питер, главный зачинщик, отводит ногу, чтобы ударить Кристину в рёбра, когда я подаю голос.

— Прошу прощения, — говорю я.