Он не звонил после нашего разрыва, даже когда увидел меня в том ресторане на моём первом свидании, которое было не с ним. Он едва моргнул.

Почему сейчас?

Дверь амбара скрипит. Я оборачиваюсь. Выходит Гриффин, и зимний ветер прорезает его волосы и касается бородатых щёк.

— Что ты делаешь здесь? — Он звучит устало. — Здесь же холодно.

— Мне нужен был воздух.

Его брови хмурятся. Он обеспокоен.

Бо никогда не беспокоился. Не обо мне, не о моей карьере и ни о чём, кроме его собственной музыки.

— Я просто думаю о «Коннекшн», — говорю я. Это не совсем ложь. — Презентация и куклы, и, знаешь… всё такое.

— О, — говорит Гриффин, его лицо вытягивается.

— Это просто много всего, знаешь? — Я болтаю. — Презентационные материалы. Серийная библия. Описания персонажей. Примеры сценариев. Они хотят пять, но я думаю, может, шесть, чтобы показать, что я действительно хочу этого, знаешь? Предлагаемые творческие таланты. Исследование контента. Тизер-ролик…

— Беверли.

— Мм?

Он выдыхает и протягивает ладонь. Я беру её. Он притягивает меня ближе, и моя грудь почти касается его. Я смотрю вверх в его глаза, пока он моргает сквозь пряди своих длинных волос, которые касаются его красивого носа и густой бороды.

— Ты успеешь к дедлайну, — говорит он. — Я позабочусь об этом. Я даже пойду с тобой на презентацию, если понадобится.

— Ты не пойдёшь.

— Пойду.

— Ты смутишь меня, будучи таким… — я размахиваю руками, — …ворчливым.

Он усмехается.

— Ну, теперь я могу сделать это просто чтобы доказать, что ты неправа.

Маленькие морщинки у его карих глаз показывают счастье, которое почти никто не видит. Он так много делает для других, и интересно, знает ли кто-нибудь об этом вообще.

Он не стал бы писать мне просто так: «Привет, незнакомка».

Я не могу сказать, рада я этому или нет.

Я вдыхаю. Он тоже.

С выдохом я прохожу мимо него, чтобы вернуться внутрь.

Глава 22 Эгоистично хотеть большего Гриффин

Наступают сумерки. Розовые и фиолетовые мазки разлиты по небу, пока мы с Беверли, её семьёй сидим во дворе между домами, наблюдая, как закат раскрашивает конец дня.

Мы с Авой уже неделю живём в гаражной квартире. Пока она играет с игрушками и танцует, я выбиваю тексты и ноты — песни, которые теперь текут из моих пальцев, как вода. Некоторые песни для «Птиц», но есть и другие…

Я напеваю новые аккорды, которые эхом отражают воспоминания о смехе Беверли той ночью в баре. Каждый перебор — это мои пальцы, переплетённые с её. Каждая дышащая нота — это выдох на её кожу на красной дорожке.

Возвращение в Элк-Гроув кажется дезориентирующим по сравнению с этим.

Наши кресла-адирондак окружают большой кострище, где мы укутаны в куртки и толстые стёганые одеяла. Мама и папа Беверли жмутся друг к другу на одном кресле, пока Роб играет в свою видеоигру, почти полностью скрытый под одеялом. Грег потягивает горячий сидр, который, возможно, сдобрен корично-ароматным ликёром.

А моё кресло — рядом с креслом Беверли. Края наших подлокотников касаются, настолько близко, насколько мы можем быть, не перекрывая друг друга.

Ава сидит на коленях у Беверли. Она играет с деревянной птицей, у которой теперь есть единственное крыло из фетра, сделанное Беверли. Они выглядят так естественно вместе. Голова моей девочки покоится на груди Беверли, и с каждым смехом, кажется, плечи Авы тоже приподнимаются, будто она заражается смехом Беверли.

Я понимаю. Я тоже заражён ею.

— Так, Polished Shoes собираются в тур? — спрашивает Грег.

Роб пожимает плечами.

— Может быть.

— Роб, — журит мама Беверли. — А как же колледж?

— О, ему четырнадцать, — вступается бабуля за Роба. — Дай мальчику пожить. — Роб отрывается от игры с застенчивой улыбкой. Она подмигивает ему.

— Беверли, ты скоро получишь шоу, — поддразнивает её папа. — Дай ему работу или что-то в этом роде.

Рядом со мной Беверли смеётся. Нервно. Они знают, как упорно Беверли работает, но я не уверен, что они видят тревогу, скрывающуюся под поверхностью. Хотя для Беверли не нужно далеко смотреть. Её нижняя губа искусан до крови.

— Он слишком молод, — говорит мама Беверли.

— Но я мог бы поехать в Лос-Анджелес, — говорит Роб, выпрямляясь.

— У меня нет шоу, — говорит Беверли.

— Пока, — добавляет бабуля.

— Оно будет, — вставляю я. Беверли смотрит на меня краем глаза. Я наблюдаю, как огонь танцует на её губах, когда её папа подбрасывает ещё дров в потрескивающее пламя.