Ава нерешительно поднимает блинчик, сжимая его с обеих сторон так, что он почти рвётся. Она смотрит на меня. Я киваю. Медленно она подносит край блинчика ко рту. Когда она откусывает, я помогаю потянуть вялые остатки, чтобы он разорвался. Она жуёт медленно, иногда снова поглядывая на меня, будто ждёт одобрения.

— Вкусно? — спрашиваю я.

Ава кивает.

— Тогда продолжай. Это всё твоё.

Я опираюсь щекой на кулак, пока она откусывает ещё. Уголок моего рта приподнимается. Мы можем быть в новом месте с новыми людьми, но видеть, как моя дочь пробует и любит новую еду, снова приземляет меня. Это ощущается нормальным.

Но здесь есть Беверли, которая создала нового персонажа из ниоткуда, даже когда всё кафе смотрело. Меня бы это вывело из себя, а я выступаю перед десятками тысяч. Но Беверли совершенно всё равно, как это выглядит. Я не знаю, что и думать.

Щёки Авы надуваются от блинчика, когда она загребает пригоршни размером с рот.

Я глажу её по волосам.

— Помедленнее.

Ава ёрзает на сиденье, бросая ещё один кусочек блинчика в руку с салфеткой Беверли. Я перехватываю его.

— Нет! — говорит Ава сквозь смех. Слово. Настоящее слово. Это первый раз, когда она заговорила с тех пор, как мы вышли из машины.

Я хлопаю её по руке.

— Давай есть свою еду, а не кормить доктора Салфетку, хорошо?

Беверли пользуется моментом, чтобы освободить руку от импровизированной куклы, наконец собирая волосы обратно в хвост со вздохом. Стройная колонна её шеи снова обнажена, и я смотрю на неё, наверное, слишком долго. К тому времени, как я отвожу взгляд, я замечаю пожилую женщину, которая смотрит на меня с сияющей улыбкой. Жар скользит от моей груди к животу, будто меня поймали за тем, чего я не должен был делать.

— Я Элис, кстати, — говорит женщина. — Можешь называть меня бабулей. Все так делают.

— Гриффин, — отвечаю я, представляясь. — А это Ава.

Бабуля косится на Беверли, и на её щеках появляется очень знакомая озорная улыбка. Она выглядит точно так же, как улыбка Беверли в Лос-Анджелесе, когда мы согласились на весь этот бардак. Они обмениваются взглядом — безмолвный разговор — и, несмотря на её краснеющие щёки, Беверли начинает улыбаться. Мне нравится, когда она улыбается.

— Привет, извините. — Ещё один человек встаёт рядом со мной. — Вы Гриффин Харви?

Мне ничего не хочется больше, чем солгать, но теперь это слишком очевидно. Моя шляпа бесполезна.

— Да, — отвечаю я.

Челюсть женщины отвисает, она ахает от шока.

— Вау. Это просто… — Она переводит взгляд с меня на Беверли, но выражение её лица меняется, когда бабуля втягивает подбородок.

Беверли прочищает горло.

— Фрэн, это Гриффин и его сестра, Ава. Он здесь на пару месяцев, чтобы работать над шоу со мной, пока пишет свой следующий альбом.

Слышать, как имя Авы слетает с чьих-то чужих губ, неправильно. Я сжимаю её футболку между большим и указательным пальцами, скручивая её, как будто это может удержать её ближе.

— О, шоу? — говорит Фрэн. Её лицо вытягивается. — Я думала, вы встречаетесь. Вы только что сказали…

— И его нельзя беспокоить или фотографировать, — перебивает бабуля. — Всем понятно?

Фрэн быстро кивает.

— О, конечно, бабуля. Да. Абсолютно.

— И Тейлор тоже это передай.

— Да. Ага. Она получит сообщение. — Она смотрит на Аву и издаёт неловкий, сдавленный смех. — Ну, приятно познакомиться с вами. Надеюсь, увидим вас в городе. — Она уходит, почти врезавшись в другую кабинку, прежде чем запрыгнуть обратно на табурет у барной стойки.

Бабуля качает головой.

— Господи, можно подумать, они никогда в жизни не видели нового человека.

Глаза Беверли встречаются с моими, щурясь в уголках.

— Что? — спрашиваю я.

Она вздыхает.

— Извини. Я… я, наверное, сделала то же, что и ты.

— Что же я сделал?

Беверли морщится.

— Сказала людям, что мы пара?

Странный крючок обхватывает мой живот и тянет.

— Неужели?

— Мне так жаль, — умоляет она шёпотом. — Ну, некоторые из них всё равно видели таблоиды, и… я сначала собиралась сказать им, что это всё розыгрыш, но…

Мне не нравится, как часто она извиняется, но когда я открываю рот, чтобы возразить, меня перебивают.

— Давайте не будем это обсуждать здесь, — бормочет бабуля, глядя между нами.

У бабули хорошее чутьё. Взгляд Беверли прикован к столу. Её большой палец отковыривает лак на ногтях, теперь ярко-оранжевый. Я не знаю, что на меня нашло, но я вытягиваю ногу под столом, чтобы задеть её. Её голова дёргается вверх, и я поднимаю брови. Этого достаточно, чтобы она улыбнулась.

Да, мне очень нравится эта улыбка.

— Завтра у нас семейный ужин, — говорит бабуля. — Ты и Ава должны прийти.

Глаза Беверли расширяются.

— О нет… У Гриффина работа, и я уверена, что у Авы время сна…

— Ерунда, — говорит бабуля с поднятым подбородком. — Он наш гость в городе. И я не принимаю отказы.

Беверли выдыхает, глядя на меня с закушенной нижней губой.

— Можешь игнорировать её, — говорит она, как будто только мне. Но краем глаза я вижу, как другие лица в кафе смотрят на нас. Глаза блуждают.

Я прочищаю горло.