— Знаешь что? Это совершенно нормально. Мы что-нибудь придумаем. — Она похлопывает меня по руке. — Может, даже хорошо, что ты здесь. Нам есть о чём поговорить.

— Но Гриффин…

— Я знаю, и…

— Что вам принести, мам? — спрашивает моя мама.

— Кофе, — говорит она, ведя нас к свободной кабинке. — Мне и Бев.

Я улыбаюсь, несмотря на повышающееся давление. Она знает, что кофе — путь к моему сердцу.

Мы садимся друг напротив друга, и я снимаю толстое пальто, кладя его на сиденье рядом со мной.

— Итак, — говорит она, вся в деловом тоне. — Всё будет хорошо. Как далеко Гриффин?

— Наверное, минут через пять.

Её глаза расширяются.

— Ой, чёрт. Ладно, то есть да, это хорошо. Это хорошо. — Она повторяется, как будто теперь анализирует ситуацию на полных оборотах.

— Правда? — почти шиплю я.

Дверь на кухню распахивается. Дядя Грег выходит из подсобки с двумя почти переполненными чашками кофе. На нём рубашка в стиле тай-дай и карго-штаны. Его растрёпанные светлые волосы спрятаны под сеточкой для волос, которая больше похожа на птичье гнездо.

— Эй, ты пришла! — говорит он. Его лицо вытягивается. — Погоди, я думал, ты не хочешь идти на собрание жителей. Разве тот музыкант не должен приехать сегодня?

Я прижимаю большие пальцы к вискам и втираю их в кожу.

Что я натворила?

— Ну ладно, — говорит он. — Время экзистенциального кризиса. Принято к сведению. Ну вот, твой кофе.

Мой дядя Грег в молодости постоянно менял работу. У него есть дипломы и по искусству, и по птицеводству, и ему каким-то образом всегда находилась работа, но я не могла бы сказать вам, чем он занимался. После развода он решил работать в кафе полный день. «Живопись и куры для счастливых людей», — сказал он мне однажды. Но это было пять лет назад. Теперь дядя Грег — самый счастливый человек из всех, кого я знаю.

Он ставит чашки на стол, вместе с моей обычной стопкой пакетиков сахара. Прежде чем я успеваю сделать глоток, мой телефон вибрирует.

Гриффин: Пишет, что я на месте (Отправлено с Car Assist)

О боже.

Я смотрю в окно, ожидая увидеть его, как полтергейста, преследующего меня, но там только запотевшее стекло.

Беверли: Кафе за кирпичными зданиями.

Фрэн мечтательно вздыхает у барной стойки.

— Господи, это возвращает меня в прошлое.

— Что именно? — спрашивает бабуля.

— Ну, я помню, как Бев постоянно сюда заходила. — Она кивает на меня, указывая пальцем. — Она и Бо. Вечно что-то затевали.

Опять Бо.

Из-за стойки мама поджимает губы.

— Ну, они уже взрослые. Они не вместе.

— Ой, не напоминайте мне! — встревает Мария со своего табурета. — Они всегда были неразлучны, даже за пределами школы. Правда, он не был таким любителем кофе, как ты.

Я ёрзаю на месте, задница скрипит по кожзаму.

— Ну да, в общем…

Мой телефон вибрирует.

Гриффин: Теперь вижу (Отправлено с Car Assist)

— Вы с Бо могли бы сделать таких милых детей, — говорит Мария.

— Мария, пожалуйста, — говорит мамочка из-за стойки. — Прошло два года. Она движется дальше.

Движется.

Не двинулась.

Потому что я не встречаюсь ни с кем.

Моё тело напрягается. Моё горло болит.

— О, — вздыхает Мария. — Но ты же движешься, да! Ты с тем мужчиной. Как его зовут…

Чёрный внедорожник с рёвом выезжает на извилистую дорогу. Стекла тонированы так сильно, что почти непрозрачны. Такое тонирование вообще законно?

Моё сердце замирает.

Фрэн надувает губы.

— Я правда думала, что вы с Бо сможете быть вместе.

— О, я тоже, — соглашается Мария. — Но есть этот новый музыкант… боже мой, как его зовут?

— Вы с Бо были очень милой парой.

— Вы двое, так и быть… — предупреждает бабуля.

И каким-то образом, откуда-то, фраза срывается с моих губ прежде, чем я успеваю её остановить.

— Ну, Мария права. Я сейчас с другим, так что… неважно, как мы с Бо выглядели.

И, конечно, именно в этот момент заканчивается песня на музыкальном автомате. Этот ужасный промежуток времени, когда песня сменяется. И все — не только любопытные Фрэн и Мария — слышат меня.

Я закрываю глаза и стону.

Папа стоит у гриля с лопаткой, занесённой над тремя блинчиками размером с доллар. Множество пар глаз смотрят на него и мою маму в безмолвном вопросе.

Я открываю рот, чтобы сказать «прости», но не знаю зачем.

— Кто? — спрашивает Фрэн.

— Да, кто? — говорит бабуля, её тонкие брови подняты к пышным рыжим волосам.

— Я… ну… вы видели. — Я указываю на Марию. — Да?

Несколько недоумённых взглядов, и на мгновение я думаю, что могу спасти ситуацию. Разве они все не видели статью? Или только Мария? Может, я скажу, что шутила. Мне не стоило ничего говорить. Не было причин. Но если бы я услышала имя Бо ещё раз…

— Погодите, кто это там? — спрашивает Эдди. — Я никогда не видел эту машину.