— Я уже поговорила с ними, — говорит пожилая женщина. — Мы никому не скажем, что ты здесь.

— Гриффин? Гриффин Харви? — Я оборачиваюсь, и мужчина в рыбацкой жилетке протягивает ладонь. — Меня зовут Эдди. Добро пожаловать в Элк-Гроув.

Женщина вздыхает.

— Эдди, о чём мы только что говорили?

Ава снова тянется к сиропу. Я отодвигаю его во второй раз. Плохой ход. Её лицо начинает морщиться. Она вот-вот сорвётся. Я смахиваю слёзы с её лица после прошлой истерики и убираю волосы за ухо.

— Эй, давай-ка принесём тебе еды, а?

Гленн подходит с подносом и кофейником.

— Я слышал «еды»? Кофе номер два для Бев, — говорит он, доливая ей кружку. — И я принёс небольшую порцию для девочки. — Он ухмыляется Аве. Она начинает дышать чаще, крепко сжимая мою куртку, прижимаясь к виниловому сиденью.

На подносе — стопка блинчиков размером с доллар. Пар пахнет сахарной пудрой, поднимаясь сверху.

— Хочешь попробовать блинчики? — спрашиваю я Аву. Но это, кажется, самый ужасный вопрос в мире, потому что её гипервентиляция переходит в панику, а затем… начинаются вопли. Я прижимаю её ближе и глажу по спине. — Эй, эй, эй. Они похожи на бисквиты. Ты любишь бисквиты.

Беверли наклоняется через стол.

— Эй, Ава. Он прав. Они очень пушистые и вкусные, знаешь. Очень многим нравятся.

Ава не слушает.

Беверли садится прямее и отставляет кофе в сторону.

— Подожди, кажется, у меня есть друг, который может помочь… Секунду… — Она оглядывает стол, как механик, ищущий запчасти. Наконец она хватает набор завёрнутых приборов, вытряхивает их и набрасывает салфетку на руку.

Какого…

Я вижу, как шестерёнки в её голове крутятся полсекунды, прежде чем — ага! — она снимает резинку для волос.

Мой взгляд цепляется за её волосы, рассыпавшиеся растрёпанной массой. Я думал, мне нравится, когда она собирает их, но почти лучше, когда она распускает.

— Слушай, я знаю, что мне нужно причесаться, ладно? — дразнит Беверли.

Я моргаю, вспоминая, где я, чёрт возьми, нахожусь, и на кого глазею.

Я не испытываю романтического влечения к Беверли Ларк. Мне просто нужно создать музыку для её шоу. Но я могу любоваться красивыми волосами и красивой шеей в любой день. Ей вообще не нужно причёсываться. Чем растрёпаннее, тем лучше. Но я не говорю этого.

Вместо этого я смотрю, как она наматывает резинку на запястье и закрепляет салфетку. Она зажимает лишнюю ткань между четырьмя пальцами и большим пальцем, затем опускает большой палец вниз, как челюсть, открывающуюся в пасти нового существа.

Кукла.

Более низким, небрежным голосом Беверли говорит:

— О, здравствуйте.

Я качаю головой в изумлении. То, как салфетка мгновенно ожила, поразительно.

— Невероятно, — бормочу я.

Беверли заставляет салфетку сказать:

— Совершенно верно.

Взгляд Авы тоже прикован к руке Беверли. Её плач прекратился.

— Ава, ты знакома с моим другом, доктором Салфеткой? — спрашивает Беверли своим обычным голосом.

Ава медленно качает головой из стороны в сторону, сжимая кулаки крепче, а затем разжимая.

Беверли снова опускает большой палец, заставляя доктора Салфетку объявить:

— Приятно познакомиться, Ава.

Глаза Авы становятся такими же большими, как те блинчики. Она смотрит на меня, затем снова на доктора Салфетку.

— Я умираю с голоду, — продолжает доктор Салфетка. — Думаешь, поделишься со мной своим вкусным завтраком?

Ава смотрит на свою тарелку, снова косится на меня.

Я провожу большим пальцем по её плечу.

— Давай.

Осторожно она поднимает кусочек блинчика и бросает его в сторону руки Беверли. Почти как будто кормит голубя и ждёт, когда тот клюнет. Поэтому, конечно, Беверли делает единственное разумное — она быстро опускает руку, заставляя доктора Салфетку сожрать кусочек, сопровождая это как можно более противными звуками, прежде чем отбросить его в сторону и из виду.

Ава издаёт взволнованный смешок.

— Ням. Можно ещё? — спрашивает доктор Салфетка, чинный и спокойный, будто он только что не превращался в монстра, пожирающего блинчики.

Чуть быстрее на этот раз Ава бросает кусочек блинчика. Беверли тоже быстрее, почти прикусывая пальцы Авы, пока доктор Салфетка рычит, чавкает и жуёт.

Ава разражается смехом. Слышны удары по нижней части сиденья кабинки — её болтающиеся ноги стучат по дереву.

Без приглашения Ава бросает ещё один кусочек сухого блинчика. Беверли хватает его, захватывая по пути крошечные пальцы Авы в рот доктора Салфетки. Смех Авы сотрясается сквозь сияющую улыбку с открытым ртом, которую я тоже не могу сдержать.

— Ну как, хочешь тоже попробовать? — спрашивает её Беверли.