Гриффин: Я в пути

Проходят три дня, и время тянется мучительно.

Странно снова быть дома в тридцать два года. Моя детская комната теперь служит маминой мастерской. Стены, когда-то ярко-фиолетовые и увешанные театральными постерами, теперь украшены розовыми цветочными обоями и золотыми рамками с вышивкой.

Кровать — мой нынешний импровизированный офис — единственное место, которое всё ещё кажется моим. Односпальная кровать завалена открытыми блокнотами и брошенными цветными карандашами. Стейк, наша трёхцветная кошка с вечно недовольной мордой, свернулась калачиком в ногах. Она ненавидит всех, кроме моей мамы, но, видно, голодной не до выбора, когда я единственная не сплю. Мой древний ноутбук брошен на оставшемся клочке места рядом со мной в надежде, что он остынет после ночной работы. Мой неоконченный сценарий «Птиц на районе» ярко светится.

Я снова уснула за работой и продолжила, как только проснулась. Я останавливалась только пару раз, чтобы проверить телефон.

Гриффин: Примерно через час

Мои пальцы замирают. Вдох. Выдох. Затем отправляю смайлик с большим пальцем вверх.

Гладко.

Гриффин Харви приедет, чтобы мы могли составить план работы на ближайшие два месяца. Это будет первый раз, когда он ступит в мой родной дом. Я оглядываюсь на неубранную кровать. Мой открытый чемодан на полу. Берни Бёрд сидит на мамином швейном стуле.

Мне нужно прибраться.

Я откладываю работу и иду на кухню. Беру большую кружку, наверное, предназначенную для супа, и наливаю остатки кофе, вычерпывая до последней капли то, что осталось от утренней заварки родителей.

Пока я отпиваю, я замечаю маленькую записку, нацарапанную угловатым почерком, на стойке.

В закусочной с твоими родителями. Вернусь позже.

С любовью,

Бабуля

Я поперхнулась кофе.

Нет, бабуля должна была быть здесь, когда приедет Гриффин. Мы должны были вместе разрубить лёд.

Может, она перепутала даты. Может, забыла, что он приезжает сегодня.

Меня бросает в жар.

Я отодвигаю стеклянную дверь на веранду. Пальцы ног покалывает от холода, когда я ступаю на деревянный пол нашего второго этажа. Низкий туман скрывает вершины елей, стоящих на страже вокруг нашего бревенчатого дома. Так тихо. Только свистящий ветер и скрипящие ветки.

Обычно меня окружает звук шагов, грохочущих вверх и вниз по лестнице в моём многоквартирном доме, или гудки машин, или сирены редких машин скорой помощи, сворачивающих на улицу за моим окном. Но в Элк-Гроув во время зимних каникул Роб спит до полудня, восстанавливаясь после долгих ночей репетиций с его группой, а мои родители открывают свою блинную до восхода солнца. Даже бабуля ушла, несмотря на то что обычно к этому времени уже сидит в гостиной.

Раньше бабуля жила в переоборудованной гаражной квартире сзади. У меня есть отчётливые воспоминания, как она шаркала по двору в халате, но после смерти дедушки она переехала в свободную комнату через коридор от моей.

Я возвращаюсь внутрь и снова вижу нацарапанную записку бабули. Я проверяю время. А затем сообщение Гриффина.

У меня всего один час на уборку.

В кухонной раковине гора посуды. На полу у раздвижной стеклянной двери следы маленьких лап. В коридоре висят запылённые семейные фотографии, и, наверное, они не слишком неловкие, но затем…

Прямо рядом с коридором есть семейное фото со всеми нами и Бо. Или раньше там был Бо. Теперь его лицо удалено, а вместо него вклеен вырезанный Пудж. Я оглядываюсь. Есть ещё фото нас с Бо — театральные лагеря и выпускной, — которые стали фальшивыми воспоминаниями с Паджем. Моя мама даже добавила маленький бантик из бумаги для скрапбукинга.

Несмотря на закрытую стеклянную дверь, мне становится холоднее.

Может, мы могли бы присоединиться к бабуле в закусочной. В восемь вечера в субботу и при такой погоде там всё равно никого не будет, кроме моих родителей и бабули. Может, дядя Грег.

Мы могли бы позавтракать. Постепенно освоиться.

Без проблем.

Честно говоря, так даже лучше.

Я быстро отправляю сообщение Гриффину, затем возвращаюсь в свою комнату.

Беверли: Давай я лучше пришлю тебе адрес нашей местной закусочной. Столица блинов мира!

Элк-Гроув, Северная Каролина, — городок, который можно проехать и не заметить. Мы известны в основном байкерами, проносящимися через нас летом, или семьями туристов, останавливающимися в туалет по пути в более захватывающее место.

Наш центр города состоит из трёх кирпичных зданий — книжный магазин, комиссионный / антикварный магазин и почта — напротив огороженной смотровой площадки. В ясные дни вид потрясающий. В туманные дни вид всё равно потрясающий.