Если «Птицы» получат зелёный свет, я перееду к Финчу на несколько месяцев, пока снова не накоплю сбережения. Финч сказал мне, что освоил «Jeopardy!» («Я не знал, что это награда, которую они дают, Финч»), и мне нужно будет готовиться смотреть это каждый вечер.

Я скучала по нему, и нам будет весело как соседям. Мы будем как ситком, где пара стоит спиной к спине со скрещёнными руками, озорно улыбаясь в камеру, как бы говоря: «Как мы в это вляпались?» Семидесятилетний старик и его тридцатидвухлетняя протеже.

Но затем мои мысли блуждают в этом нечестивом направлении, когда я вспоминаю, что Гриффин, вероятно, будет поблизости. Этот город не такой уж большой. Будем ли мы часто видеться? Будет ли у нас время?

Не будет.

Я знаю, что не будет.

Нет. Запираю эту мысль в сейф и проглатываю ключ.

Я выкатываю чемодан за дверь, проигрывая в голове музыку из лифта.

Лёгкие, спокойные мысли.

Холодно. Солнце всё ещё поднимается над горизонтом, вырисовывая линию деревьев сквозь утренний туман. Пятна тающего снега усеивают мёртвые листья во дворе. Снаружи всё кажется неподвижным.

Я иду к машине и открываю багажник. Грег следует за мной, хрустя гравием в своих кроксах, выдувая прохладные облачка воздуха с каждым выдохом. Он забирает у меня чемодан и бросает его внутрь.

Бабуля выходит на крыльцо с мамой и папой. Мама потирает внешнюю сторону рук.

— Мне нужно пальто, — говорит бабуля. — Гленн, помоги мне подняться по лестнице, пожалуйста.

Мамочка цокает языком.

— С каких пор ты не можешь подняться по лестнице сама?

— Шерил, ты тоже. Возьми пальто. Замёрзнешь.

— Мам…?

Со вздохом мама машет мне и Грегу.

— Мы вернёмся! Не уезжайте без нас.

— Мам! — последнее, что я слышу, прежде чем бабуля и мои родители исчезают в доме.

Сквозь безмолвный гул зимы Грег прочищает горло.

— Итак… эй, малышка. Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке. — Плохо. Больна.

Грег опускает крышку багажника и оставляет руку на стекле, когда она закрывается.

— Ты, э-э, много общалась с большим парнем?

У меня падает живот.

Почему, почему, почему?

Я хочу убежать от этого разговора. Я хочу вырвать. Ванная в гаражной квартире открыта?

— Мы переписываемся, — отвечаю я вместо этого, потому что это приятнее, чем блевать.

Мы действительно переписываемся, но это всегда игра в догонялки. Иногда я отправляла длинный ответ, только чтобы проснуться и понять, что мне это приснилось. Затем я видела, что, по сути, последний раз я отправляла сообщение несколько часов назад, а сейчас в Лос-Анджелесе четыре утра, поэтому я не могу отправить ещё одно, потому что уверена, что разбужу Аву.

Так что да, мы переписываемся, но также… я бы хотела, чтобы было больше.

Это эгоистично?

Аве нужна нормальность. Они уже борются с этим медийным кошмаром. И мы с Гриффином едва успеваем переписываться. Полезно ли для неё, чтобы женщина входила в её жизнь, только чтобы быть вырванной, когда наши карьеры возьмут верх? Это ответственно?

Я пожимаю плечами.

— Мы заняты.

— Хм, — задумчиво говорит Грег.

— Ты мне не веришь?

— Хм, — повторяет он.

— Посмотри на меня, Грег. — Я тыкаю пальцем в свои глаза и мешки под ними. — Я сейчас ходячая смерть.

Он щурится. За глупой одеждой и странными интересами Грег умеет видеть то, что ты не хочешь, чтобы кто-то видел.

— И что? — говорит он.

— И что… — говорю я с небрежным взмахом руки. Это не значит, что я думаю об этом каждый день. — Мы с Гриффином будем поддерживать связь. Мы будем видеться. Я имею в виду, ему нужно будет появиться в шоу в конце концов.

Грег фыркает.

— Гостем? Вот и всё? Отнесись к этому серьёзнее.

— Отнесись к чему серьёзнее? — спрашиваю я со смехом, таким натянутым, что я почти давлюсь им.

— Почему ты отмахиваешься? — спрашивает он. — Ты не счастлива без него здесь.

— Я счастлива, — возражаю я сквозь сдавленные слова. — Я просто много работала, так что трудно понять.

— Это отговорка. Ты исчезаешь в работе. Ты отвлекаешься. Вы двое явно были чем-то большим, чем просто гостем в шоу.

— Мы были просто друзьями.

— Роб сказал мне, что вы с Гриффином целовались.

Мои щёки заливаются жаром.

— Боже, он хуже в сплетнях, чем папа.

— Кстати, он не был расстроен из-за этого. Ему нравится Гриффин.

Мне от этого не легче. Мне нужно беспокоиться не только о том, что Ава чувствует себя брошенной, но и о моём брате? Я ненавижу это для него.

— И мы все видим, как он на тебя смотрит, — говорит Грег.

— Мы с Гриффином, мы… — Я снова улыбаюсь, но на этот раз мне трудно приподнять даже уголок рта.

Мы что, собственно?

Всё, что мы делали, — целовались. И спали вместе. И, конечно, я могла смотреть на него после, проводя пальцами по его волосам и татуировкам. Но это не суть.