Он помнил, как прочитал новость о её гибели. У Симфони тогда было очередное отвратительное настроение, и он ещё подумал: да, его жизнь — дно, но всё же не «найден-убитым-на-съёмках-реалити-шоу» дно. Всё познаётся в сравнении.

Он пожал плечами:

— Жаль, что она умерла.

— Алисия не просто умерла.

— Ну да. Её убила её чокнутая сестричка.

— Сиерре Анджелос так и не предъявили обвинений.

— Все знают, что это сделала она. Какое это имеет отношение ко мне?

— Возможно, никакого, — ответила психотерапевт. — Но мне нужно что-то написать в этом отчёте. — Она приподняла свои записи. — Так что если вы не хотите говорить об Алисии Анджелос, о чём нам стоит поговорить?

Ади вспомнил бесчисленные кастинги в детстве, где его выставляли напоказ как цирковой пони, а потом объявляли слишком сложным в работе.

Он вспомнил долгие ночи, проведённые в онлайн-квестах, эйфорию успеха, радость от прохождения, временное отступление одиночества.

Он вспомнил свою мать — как она захлёбывалась от восторга, объявляя о гарантированном месте в этой безвкусно-пофосной голливудской версии его любимой игры, её ярость, когда он ответил, что ему это неинтересно, и её роскошные подарки, когда он изменил решение.

Он вспомнил причину, по которой вообще поменял своё мнение. Шанс вырваться, вырваться на свободу — такой близкий, такой невыносимо близкий…

О чём им стоит поговорить?

Он откинулся на спинку кресла и сложил пальцы домиком:

— Читали какие-нибудь хорошие книги в последнее время?

 

Кастинг-видео: ВЫ МНЕ ДОЛЖНЫ

ВЫЖИВАЛИТИ: ПЯТЫЙ СЕЗОН

 

Девушка сидит на незаправленной кровати. На её лицо толстым слоем нанесён белый тональный крем, глаза обведены тёмными смоки-тенями, а помада такая же чёрная, как и её волосы. На стене позади неё висит картина с изображением ангела, который стоит на коленях перед надгробием и плачет кровавыми слезами.

Выражение её лица излучает чистую ненависть. Она не пытается улыбаться. Не пытается очаровать зрителя, как остальные.

Она смотрит прямо в камеру так долго, что это становится неловким. Почти угрожающим.

Сиерра Анджелос произносит всего одну фразу, прежде чем запись обрывается.

— Я хочу получить свои призовые деньги.

 

Заметки продюсера:

Только через мой труп.

 

 

Глава 4

 

Ади

 

Ади сбросил спортивную сумку на мраморный пол холла. Она приземлилась с тяжёлым глухим звуком — спасибо целой библиотеке книг внутри… и одной смене одежды. Он сверился со временем.

— Симфони! — крикнул он.

Никакого ответа.

Простонав, он взбежал по винтовой лестнице. Его мать в шёлковом халате сидела перед туалетным столиком в своей огромной гардеробной.

— Мам, нам нужно выезжать. Мы опоздаем.

Симфони наклонилась ближе к зеркалу.

— К чему такая спешка? — спросила она, нанося мерцающую пудру на скулы. Она никогда не выходила на улицу, не нанеся предварительно шестьдесят два различных вида средств по уходу за кожей, макияжа и продуктов для волос. — Ты звезда этого шоу. Они просто не смогут начать без тебя.

— Я не звезда шоу. Я один из двадцати участников, и если я опоздаю, они вызовут замену и начнут без меня.

Она фыркнула, закрыла пудреницу и взяла карандаш для бровей.

Он молитвенно сложил ладони:

— Ты отлично выглядишь. Поехали.

— Совершенство не терпит суеты, — пропела она, а затем отмахнулась от него карандашом. — Сделай что-нибудь полезное и достань мои перчатки для вождения из шкафу. Второй ящик слева.

— Перчатки для вождения, — пробормотал он. — На дворе не тридцатые годы.

— Ультрафиолетовые лучи сейчас так же реальны, как и тогда, и я отказываюсь обзаводиться пигментными пятнами, как эти… — она скривилась, — …пожилые женщины. О, и захвати пару солнцезащитных очков, пока ты там. «Prada»… нет, давай лучше «Versace».

— Слушаюсь, ваше величество.

— Адитья. Это одна небольшая просьба. Учитывая, что я провела двадцать три часа в родах и последние семнадцать лет обеспечивала тебя едой, одеждой и крышей над головой, не говоря уже о том, что выбила тебе место в знаменитом телешоу…

Её причитания утихли, когда Ади шагнул в гардеробную.

— Мерзость, мерзость, мерзость, — прошептал он, чувствуя, как его задушат переоценённые духи, пластиковые чехлы из химчистки и потребительство. На половине одежды всё ещё висели бирки.

Он нашел нужный ящик и выдвинул его, обнаружив россыпь аксессуаров. Один из многочисленных чехлов для телефона был обтянут искусственным мехом зебры. В другом, с розово-золотыми стразами в форме дельфина, находился настоящий телефон.

— Серьёзно? — пробормотал он, бросая его обратно к остальным.

Он схватил пару перчаток и футляр с очками, захлопнул ящик и направился обратно в гардеробную.