Фитци и Луис стояли посреди площадки, но вместо дружеской болтовни, как на экране, Фитци залипал в телефоне, а Луису кто-то из визажистов припудривал подбородок. Должно быть, кадры, которые крутили за кулисами, были записаны заранее.

Наушник Бека зашипел:

— Следующий участник, Бек Мэтисон, на позиции.

Визажист исчез. Свет стал ярче. Телефон Фитци испарился в кармане, и его улыбка вспыхнула на полную мощность. Луис стоически скрестил руки на своей широкой груди.

— Мотор!

На синем экране рядом с камерами побежал текст суфлёра.

— Давайте поприветствуем ещё одного участника, — читал Фитци. — Пусть его солнечный нрав и эти голубые глазки не вводят вас в заблуждение. В свободное время этот парень сам создаёт квест-комнаты, и у него особый вкус на салуны Дикого Запада и средневековые пыточные. — Фитци вскинул бровь, глядя на Луиса. — Не думаешь, Гейм-мастер, что он метит на твоё место?

— Я не против здоровой конкуренции.

— Вы слышали это сами, друзья! Встречайте: Бек Мэтисон!

Кто-то толкнул Бека между лопаток. Он споткнулся и сделал шаг вперёд. Слепящий свет обступил его со всех сторон. Температура, казалось, подскочила градусов на десять.

Тот же голос проскрипел в его ухе, оставив на языке текстуру и вкус гравия:

— Улыбайся, пацан. Выглядишь как олень перед дулом охотничьего ружья.

Примерно так он себя и чувствовал. Но он нацепил улыбку, и пока пересекал площадку, страх начал уступать место чистой эйфории. Чёрт возьми, да он же на «Выживалити»!

Остаток пути по сцене он прошагал пританцовывая под музыку, гремящую из динамиков под потолком.

— Да-а! — подхватил Фитци, сам выдав пару хип-хоп движений. — А у парня есть стиль!

Бек замер в танцевальной позе и не удержался от смеха, скорее от восторга, чем от смущения:

— Фитци! Гейм-мастер! Привет!

Луис сдержанно кивнул, а Фитци закинул руку Беку на плечо:

— Бек! Ты взволнован? Ты готов?

— Да! Не терпится начать!

Фитци повернулся к Гейм-мастеру:

— Итак, Луис, что ты можешь рассказать Беку об этой первой комнате?

— Подождите, — перебил Бек и демонстративно огляделся. — А где остальная часть моей команды?

Губы Луиса тронула загадочная улыбка:

— Не беспокойся о них. А теперь слушай внимательно. Ты и твои товарищи по команде — ассистенты лаборатории, работающие на гениального химика доктора Адама Тири. Вам поручено создать сыворотку, которая увеличит мощности человеческого мозга до астрономических высот, раскрыв наш истинный потенциал для абсолютного интеллекта. Однако в вашу лабораторию проник шпион, запер вас с командой в подсобках и похитил вашего босса. Вы должны следовать уликам, оставленным доктором Тири, чтобы завершить создание сыворотки… пока ваши соперники не завладели всеми секретами доктора.

Бек прошептал:

— Круто.

Фитци хмыкнул:

— Интересно, нет ли у нашего Гейм-мастера подсказки, которая поможет тебе справиться с этой задачей?

Бек выпрямился. Подсказка Гейм-мастера не раз решала исход всего раунда.

— Как вы знаете, — произнёс Луис, — побеждают не всегда те команды, где самые умные или опытные игроки. Иногда побеждает та команда, у которой лучше всего налажена… химия.

Химия. Лаборатория. Понятно.

Вот только это едва ли тянуло на хорошую подсказку.

У Бека не было времени раздумывать об этом, потому что Фитци уже протягивал ему повязку на глаза:

— Готов?

— Чёрт возьми, да! — Бек надвинул маску на глаза, погружая мир во тьму. Всё, кроме звуков и вкусов. — Где бы вы ни были, доктор Тири, я вас не подведу.

— Отлично сработано, — пробормотал голос режиссёра в наушнике.

Бек мысленно довольный собой оправился.

Его повели со сцены. Шли они недолго.

— Сюда, — сказал провожатый. — Ещё шаг. И… стоп.

Бек прислушался к собственному дыханию и удержался от того, чтобы вытереть вспотевшие ладони о халат.

— Но как же моя команда?..

— Я активирую дверь, — сказал провожатый. — Она закроется автоматически, но мы будем по ту сторону, если возникнут проблемы.

Кое-что прогудело. Двери заперли Бека внутри.

Голос Фитци раздался в наушнике:

— Когда я скажу волшебное слово, можете снять повязки и начинать. Три… два… один… Побег!

Бек сорвал повязку.

Он находился в одиночестве в комнате размером едва ли больше гардеробной. Стены были выкрашены в серо-грифельный цвет, а на полу лежал линолеум в крошку. Всё вокруг озарялось мягким розовым светом. Никаких следов входной двери — она бесшовно слилась со стеной. С потолка свисала одинокая лампочка. Перед ним стояла металлическая дверь с трёхзначным навесным замком на ручке. В центре двери висел обрывок бумаги. Нацарапанная надпись гласила: no one nor.