Мужчина удерживает моё внимание, не позволяя просто броситься прочь. Прикусив губу, рассматриваю его.

Пытаюсь прочитать на беспристрастном лице хоть каплю эмоций. Получается только злость.

Она читается легко, отпечатана на сжатой челюсти и выбита над нахмуренными бровями.

– Как это? – всё уточняю. – Какой новый срок?

– О, вот что тебе интересно? – ухмыляется холодно. – Фетиш на то, чтобы меня засадить? Кровожадная девочка. Я так и знал, что секс за решёткой – твоё тайное желание.

Я морщусь, отшатываясь. Обхватываю себя за плечи, сглатывая ненависть и отвращение.

Воспоминание тут же вспыхивает в голове. Как мы были на гонке, как приехала полиция. Как нас с Раевским закрыли вместе.

Его близость, прикосновения, намёки. Ощущения замкнутого пространства и острое предвкушение чего-то большего.

Всё то «до», что больше не повторится.

– Если хочешь – расскажи, – прикрываю глаза. – Нет – мне плевать. Я не буду бегать с вопросами.

– Сядь в мою тачку и всё обсудим, – ставит своё условие. – Я подвезу тебя, куда тебе там надо. Не опоздаешь и поговорим.

– Обойдусь. Прогулки меня больше вдохновляют. И я знаю, как срезать путь, успею быстрее, чем на тачке.

– Да бляха.

Раевский матерится, запуская пятерню в волосы. Резко достаёт пачку сигарет, закуривая.

Ощущение такое, что… Он словно не знает, как со мной сейчас говорить. Старые пути взорваны. Новые стратегии не срабатывают.

Ищет подход, но нарывается на глухую стену.

Это выводит его из себя. Кипятит гнев, заставляя срываться. И при этом Мот явно изо всех сил держит себя в руках.

– В чём проблема взять от меня деньги? – ведёт челюстью. – Сколько надо? Я заплачу твою смену в кафе. Выкуплю, блядь, весь месяц.

– Я не хочу твоих грязных денег, Мот.

– Я их честно заработал.

Мужчина чуть усмехается, и я вспоминаю тот же момент. Когда он дарил мне серёжки, когда был похожий разговор.

«Я сказал честно, красавица. Не законно».

Боженька, сотри мне память. Полей отбеливателем, убери всё лишнее. Почему каждая его фраза живёт в моей голове?

– У меня гематофобия, Мот, – признаюсь легко. – Ты знаешь что это? Боязнь крови. Я теперь очень её боюсь. У меня нездоровая, гипертрофированная реакция. До истерики и панической атаки.

Я легко признаюсь в слабости. А что Раевский сделает? Использует её против меня? Он только подтвердит звание ублюдка, которое ему вручено.

– Я пиздец как боюсь крови, – выдыхаю. – А все твои деньги пропитаны кровью до последнего волокна. Не возьму. На те же грабли я больше не прыгаю, Раевский. И с тобой по собственной воле не проведу ни часа. 16. Глава 9

Хватило мне уже. Напроводилась времени с ним. Раньше я позволяла себе глупость, потому что сама дурой была.

А теперь слишком хорошо понимаю цену таких решений.

– Не возьму, – повторяю глухо.

И это не только о гордости. Я бы могла. Мне нужны деньги. И, оказывается, когда за каждую копейку рвать готова – не до гордости уже.

Но взять – это привязать к себе Раевскому. Стать должной. Показать брешь, через которую можно продолжить изводить меня.

– Окей, – цедит Раевский. – Я тебя услышал.

– Отлично, тогда…

– Тогда пойдём по другому пути. Как хочешь.

– Что?

Я теряюсь от хищного прищура Мота. Его лицо меняется. Злость и растерянность стираются. На острых чертах выступает решительность.

Он что-то задумал. И не теряет время на то, чтобы обдумать. Чтобы я успела убежать.

Раевский сразу наступает. До того, как я успеваю отшатнуться, его руки оказываются на мне.

Касания обжигают даже сквозь одежду, внутри всё стягивает, каменеет. Я с шумом втягиваю воздух для крика, когда Мот тянет меня на себя.

Мужчина действует слаженно, быстро. Чуть наклоняется, перехватывает крепче. Резко выпрямляется, закидывая меня на плечо.

Мир кружится, я оказываюсь вниз головой. Несколько драгоценных секунд уходит на то, чтобы я всё осознала.

– Пусти меня! – вскрикиваю. – Урод! Поставь!

– Я лишаю тебя дилеммы, – хмыкает Раевский, направляясь в сторону. – По собственной воле не можешь? Ок. Считай, что я заставил.

– Ты и заставил! Пусти меня. Помогите! Похищают! Крадут! Преступник! Эм…

Я оглядываюсь, пытаясь подобрать подходящую ругань. Но улицы пустынны, в такую рань мало кто гуляет.

Не придумываю ничего лучше, как начать пинаться. Замахиваюсь ногами, пытаясь попасть в пах мужчины.

Раевский перехватывает мои ноги, укладывает ладонь на ягодицы. Щёки пылают из-за прилившей крови, внутри клокочет ярость.

Я буквально задыхаюсь. Когда не знаешь, что сделать, но очень хочется. Всё внутри кипит, взрывается. И хочется хотя бы орать, чтобы немного выплеснуть эмоции.

Это я и делаю.

Ору, представляя, как у Раевского лопаются барабанные перепонки. Как он корчится от боли, а я с удовольствием наблюдаю за этим.

– Охуенные лёгкие, – только и ржёт. – Давно тренировала?