Вдруг я почувствовала лёгкое жжение: так о новом послании оповещает «живой пергамент». Тотчас подскочила и бросилась к столу: мне ответил профессор Арден из академии.

«Лианна, прошу прощения, что пишу так поздно. Признаюсь, ваше сообщение встревожило меня. Я читал о том, что с вами случилось в Имперском Глашатае, но представить не мог, что всё так серьёзно.

Вас осматривали лекари? Что они говорят?»

Я дёрнула плечом и скривилась, и потянулась за пером.

«Что пройдёт время, и всё наладится. Нужно отдохнуть, восстановиться. Пока мой магический резерв не стабилизируется, они не могут ничего поделать».

Чернила вспыхнули, поглощённые пергаментом. Ответ пришёл с небольшой паузой.

«Стабилизации резерва можно ждать вечность.

Вам нужно как можно скорее навестить во Флавии моего знакомого лекаря Ториана Марена. Он изучит шрам.

Если сохранились осколки того артефакта — не выбрасывайте. Паттерн трещин многое скажет.».

Переписка с профессором Арденом не добавила мне спокойствия, наоборот, лишь породила новые вопросы.

Как мне, например, выбраться из дома незамеченной? И попасть на приём к целителю? Для этого потребуется выйти в город, показаться в центре столицы — наш дом стоял немного особняком, на окраине.

Мне уже исполнилось двадцать два года, но абсолютная опека родственников исчезнет в двадцать третий день рождения — или после проведения свадебной церемонии. Теперь я глубоко сомневалась, что это случится в ближайшие десять месяцев.

В замешательстве я встала на ноги и принялась измерять спальню кругами.

Я могла бы напроситься с дядей в лавку, но это рискованно. А если он откажет? Или, наоборот, не будет спускать с меня глаз? Если признаюсь, что писала профессору Ардену и намерена посетить другого лекаря, случится скандал. Сказать правду — не выход, и я не хочу, чтобы тётя узнала о моих накоплениях.

Придётся врать. Снова.

Неожиданно, но мне помог дядя, сам того не подозревая. Тем, что напился.

Тётя Фелиция устроила скандал, я даже глубокой ночью слышала отголоски их ссоры, и, не дожидаясь завтрака, он уехал из дома вместе с Лионелем. Я проследила за ними из окна, а потом закрыла комнату изнутри на ключ и сказала служанке, что не спущусь завтракать.

И улыбнулась, услышав, как фыркнула тётя Фелиция: «Оставь её. Пусть сидит голодной».

Из дома я выбралась через окно: не в первый раз. Оно выходило в сад, а сквозь него можно было пройти на задний двор через дверь для прислуги, а там до дороги рукой подать.

Неприятности начались гораздо позже, уже в столице.

__________________________

Кассиан Роувен

9. Глава 3-2

До Флавии я добралась пешком. Можно было воспользоваться дилижансом, но я не хотела встретить знакомых, а длинный плащ и накинутый на волосы капюшон надёжно скрыли меня от любопытных взглядов. Я надела брюки, в которых часто работала над артефактами. В них я походила фигурой на высокого, худого юношу.

Улицы Флавии встретили меня шумом и запахами — дым из кузниц, пряности лавочников, конский навоз и сладкий жар каштанов. Я шла быстро, стараясь не задерживать взгляд ни на витринах, ни на лицах прохожих.

Больничные палаты у Башни Ветров располагались в Старом квартале. Скромное здание из серого камня, с узкими окнами и облупившимися зелёными ставнями. Рядом поднималась сама Башня — древняя, с потемневшими от ветров и дождей стенами. Говорили, что её построили ещё до основания столицы, и она всегда стояла на перекрёстке воздушных потоков.

Внутри было прохладно и тихо. Я прошла мимо ряда деревянных скамеек, на которых сидели посетители, и нерешительно замерла перед высокими стойками, не зная, нужно ли мне официально заявлять о своём появлении?..

— Лианна? — негромкий мужской голос прозвучал сбоку.

Я обернулась. Передо мной стоял высокий мужчина в тёмном одеянии лекаря. Волосы чуть тронуты сединой, руки сухие и жилистые, глаза цепкие, внимательные.

— Меня зовут Ториан Марен, — сказал он и указал рукой на дверь, приглашая следовать за ним вглубь палат.

Мужчина провёл меня по коридору с рядами одинаковых дверей и остановился у небольшой комнаты для приёмов. Внутри я увидела полированный дубовый стол, аккуратные стопки журналов, медные чаши с инструментами, стеклянные банки с прозрачными жидкостями на полках.

— Снимите капюшон, — попросил он, когда я села на высокий стул.

Я подчинилась, и взгляд господина Марена упал на шрам.

— Себастьян подробно изложил вашу проблему.

Я не сразу поняла, что он говорил о профессоре Ардене. Не привыкла называть его по имени.

— Я должен вас осмотреть, — произнёс он, протягивая ладонь.

Сухие пальцы с тонкими белёсыми рубцами от старых ожогов осторожно коснулись щёки. По коже разлился холод, а вокруг руки целителя появилось светло-голубое свечение. Я подняла взгляд и невольно отшатнулась, увидев замешательство и напряжение на лице господина Марена.

— Не дёргайтесь, — строго велел он и нахмурился так сильно, что проступили глубокие морщины на лбу и переносице.