Домой я вернулась гораздо позже, чем намеревалась, но непростой разговор с целителем, встреча с Кассианом и груз свалившихся проблем иссушили меня до дна, и я уже не могла ни о чём переживать.

Ещё утром я волновалась, что попадусь кому-нибудь на глаза, или тёте донесут о моих похождениях, но теперь вошла в дом через главную дверь.

Конечно же, моё отсутствие не осталось незамеченным, и воинственно настроенная тётя Фелиция появилась в просторном холле, едва я переступила порог.

— Лианна! — она всплеснула руками. — Где ты была? Как могла уйти, ничего не сказав?! Что я должна была думать, когда не нашла тебя в спальне?!

— Вы были в моей спальне?

— Конечно! — фыркнула тётя. — Ты не отвечала ни прислуге, ни мне. Мы подумали, ты что-то сделала... мы подумали, что-то случилось! Джеймс и Лионель разыскивают тебя по всей Флавиии! Я места себе не находила!

— Простите, — механически произнесла я, не чувствуя ни малейшего раскаяния.

— Вздорная девчонка! — тётушка с осуждением покачала головой и потянулась к магическому зеркальцу, чтобы связаться с дядей.

Мои двоюродные сёстры, не желая попасть матери под горячую руку, выглядывали из-за угла. Тайком я подмигнула им. С девочками мы всегда ладили. Наверное, потому, что нам нечего было делить: они никогда не ревновали мать ко мне, ведь вся её любовь доставалась Лионелю.

Старшему сыну, наследнику.

Когда умерли родители, и я начала жить с тётей и дядей, Селесте едва исполнилось четыре, а Амалии — три. Они казались совсем крошками и жались друг к другу в новом огромном особняке, поскольку матери было не до них. Я и сама была совсем ребёнком — девять лет, но заботилась о них, как умела.

Младшей Амалии не повезло особенно: после рождения Селесты тётя Фелиция хотела ещё одного сына, так полагалось в знатных родах. наследник и запасной. Но на свет появилась девочка, и здоровье тёти настолько ослабло, что больше детей у них с дядей не было.

Неудивительно, что на единственного сына тетя не могла надышаться.

Обогнув Фелицию, я поднялась на второй этаж. Чтобы войти в мою спальню, выломали замок, и теперь в двери зияла дыра.

Россыпь неприятных мурашек пробежала по спине и рукам. Казалось, кто-то потоптался по комнате грязными сапогами, и хотя ничего не указывало на то, что мои вещи трогали или передвигали, ощущение чужого присутствия душило.

Когда вернулись дядя Джеймс и Лионель, беседа о моём вопиющем проступке была продолжена. И я насторожилась, услышав вопрос кузена.

— Что ты делала в Хранилище свитков, Лиа? 13. Глава 4-3

— Искала ответы, — честно сказала я.

Дядя и Лионель переглянулись, и у меня неприятно засосало под ложечкой.

— Сегодня ко мне явился поверенный лорда Роувена, — голос дяди был глухим и усталым. — Он утверждает, что ты преследовала Кассиана. Чуть ли не набросилась на него в Хранилище и прилюдно оскорбила.

А я, захлебнувшись гневом и возмущением, не находила слов. В висках застучала кровь, лицо обожгло жаром, а потом всё тело окатило ледяной волной.

— К-когда он успел?.. — выдавила потрясённо, вновь обретя контроль над чувствами.

— Значит, ты действительно с ним разговаривала? — теперь в голосе дяди звучал страх.

— Да. Но он сам подошёл! С ним были Эдрик Веймар и Оуэн Тарли, — выпалила я. — Они готовы лжесвидетельствовать?!

— Лиа… — дядя разочарованно покачал головой. — Ну, зачем ты к нему полезла?..

— Вы слышали, что я сказала? — я едва удержалась, чтобы не повысить голос. — Я не подходила к нему, он заговорил первым.

— Следовало развернуться и уйти! — отрезал дядя. — Поверенный требует компенсации. Ты оскорбила честь рода, назвав Кассиана предателем. Надеюсь, это не так?

— Уверен, наша благоразумная Лианна не могла такого сказать. Да ещё и при свидетелях, — вставил Лионель.

— Так ведь? — повторил Джеймс почти умоляюще.

— Я сказала ему, что предавший женщину — однажды предаст и государя.

— Лианна! — взорвался дядя, и его лицо налилось красным. — Как ты могла?! Это обвинение, за которое можно поплатиться жизнью!

— Невероятно… — тихо выдохнул кузен. Его разочарованный взгляд скользнул по моему лицу, остановился на шраме. — Я был лучшего о тебе мнения, Лиа. Я думал, ты умнее. Благоразумнее.

Хранительница нитей! Всё у меня в груди разрывалось на части от злости, бессилия и осознания собственной непоправимой ошибки.

— Какую компенсацию запросил поверенный? — убитым голосом спросила я.

— Пятьсот золотых драконов!

А я даже не могла потребовать публичного разбирательства... Нас заставят свидетельствовать на артефакте, что мы говорим правду. Это раскроет ложь Эдрика и Оуэна, но... это также раскроет мой опустошённый резерв. Моя магия не откликнется на артефакт.

Ведь её нет.

Страшное осознание обрушилось на меня.