Словно отозвавшись на мою ярость, раскрылась вдруг заколка, что стягивала причёску на затылке, и светлые пряди упали на лицо. Я вскинула голову, вновь всматриваясь в своё отражение, и подула, чтобы смахнуть их со щеки.

Две кривые линии на щеке, навсегда разделившие мою жизнь.

Никакое магическое вмешательство не могло их убрать. Целители пытались, но безуспешною, а однажды я потеряла сознания во время сеанса, и меня с трудом привели в чувства. В моём теле скопилось слишком много остаточной магии. Она проникла в меня во время взрыва и после, когда меня лечили, поили зельями, пытались залатать щеку...

Мне сказали, что стоит оставить попытки. Хотя бы на несколько месяцев, пока не стабилизируется магический фон, иначе можно сделать только хуже, и однажды я уже не проснусь.

Я бы бросила и раньше, но дядя... Он желал мне только добра и думал, что шрам перечеркнёт мою жизнь. Как он был прав, а ведь тогда я думала иначе и горячо спорила с ним, узнав, что Кассиана ко мне не пускают. Сама же я не могла встать с постели из-за слабости и истощения.

Я не верила, не хотела верить, что шрам что-то изменит для Кассиана, ведь я по-прежнему была собой. Лианной, его маленькой одарённой звёздочкой. Я и решилась взяться чинить артефакт ради него, ради нас.

Выходит... выходит, никаких нас не существовало?.. 4. Глава 1-3

В спальне я просидела до вечера, не желая выходить и никого не желая видеть. Порой подкрадывалась к двери и прижималась щекой — здоровой щекой — и прислушивалась, что делалось в доме.

Ничего хорошего.

До меня доносился горестный голос тётушки: она отменяла приготовления к свадьбе. Отправляла горничных к кондитеру и в цветочную лавку, посыльных мальчишек — отзывать приглашения на церемонию.

А мне казалось, это происходит не со мной.

Смешно, ведь до встречи с Кассианом я и замуж никогда не хотела. Знала, что выйду однажды, потому что так нужно... Я хотела заниматься артефактами, работать в лавке дяди, творить...

— Лианна, — голос тётушки заставил напрячься, — открой дверь, я принесла ужин. Ты должна есть.

— Я не хочу, — слабо отозвалась я.

— Открывай, или я прикажу её выломать.

Почему же меня просто не могут оставить в покое?.. Хотя бы сегодня.

Заскрипев зубами, я слезла с широкого подоконника, на котором провела последние несколько часов, подошла к двери и повернула ключ.

Тётушка действительно стояла на пороге с подносом. Поджав губы, она оглядела меня и прошла мимо, и в нос ударил сладкий, пряный аромат её духов.

Моя мать приходилась ей родной младшей сестрой, и когда они с отцом... погибли, тётушка Фелиция и дядя Джеймс взяли меня к себе. Им пришлось непросто: они оставили уютное поместье где-то в провинции и поселились в столице Империи, в особняке моих родителей. Мне едва исполнилось девять лет.

Прошло уже тринадцать, и все эти годы они заботились обо мне, как умели.

Я ни на что не жаловалась.

В конце концов, меня могли отправить в обитель для осиротевших девушек благородных кровей. В ней я бы хлебнула горя.

— Ты должна есть, Лианна, — строго сказала тётушка и со стуком поставила поднос на письменный стол, попутно смахнув на пол мои зарисовки и чертежи. — Никому не станет лучше, если ты заморишь себя голодом.

Недовольно вздохнув, она пригладила и без того убранные в идеальный пучок тёмные пряди. Мама тоже была темноволосой, и я со своими светлыми, почти бесцветными — солнечными, как говорил Кассиан, волосами — совсем не была на неё похожа.

— Я отменила все приготовления на завтра, — чопорно произнесла тётушка. — Придётся заплатить крупную неустойку. К сожалению, успели доставить свадебный хлеб.

— Хлеб?

— Да, хлеб. Который вы бы преломили после церемонии, — она недовольно на меня посмотрела. — За него не получится вернуть ни одного золотого.

— Очень жаль... — неискренне пробормотала я, потому что она ждала от меня какой-то реакции. — Надеюсь, он порадует нищих.

— Я не собираюсь его выкидывать, — фыркнула тётушка. — Это хороший, вкусный хлеб. Утром подам на завтрак. Непрактично раздавать его бедноте.

Наверное, на моём лице что-то отразилось: изумление, укор, непонимание? Потому что тётя Фелиция вскинулась.

— Мы и так издержались с твоей свадьбой, и никакие откупные дары лорда Роувена не покроют расходы! Из-за твоей несдержанности он прислал на сотню золотых меньше!

— Правда? — с кривой усмешкой спросила я.

Кто бы мог подумать, что семья бывшего жениха окажется настолько мелочной?..

— Правда, — отрезала тётушка. — Твой дядя и брат натерпелись сегодня унижений! Лорд Роувен даже не соизволил выйти к ним и объясниться.

— Я тоже натерпелась унижений, — ломким голосом напомнила я, но на тётю Фелицию это не произвело впечатления.

— По своей вине! Что тебе стоило помолчать?

— Потому что Кассиан лгал!