Я послушно замерла, затаив дыхание.

— Вы чувствуете что-нибудь?

— Нет.

— А так? — спросил, и свечение поменяло цвет, из льдисто-голубого стало тёплым, оранжево-жёлтым, как закатное небо.

— Н-нет, — голос дрогнул, выдавая волнение.

Шумно выдохнув через нос, лекарь убрал руку и завёл обе ладони за спину. Он явно скрывал смущение и тянул время, подбирая слова.

Я почувствовала, как пальцы на коленях дрогнули, ногти впились в ткань. Под рёбрами будто образовалась пустота — та самая, что не отзывалась ни на холодный свет, ни на тёплый.

— Говорите как есть, — хрипло сказала я, хотя всё внутри сжалось в комок от страха.

— Странно, что я тоже ничего не чувствую, — в задумчивости он посмотрел на меня. — Не чувствую отклика вашей магии на своё вмешательство. Она не пытается защитить вас, не пытается атаковать.

— Что это значит?..

Я знала ответ. Я ведь закончила академию на высший балл...

— Это значит, что ваш резерв пуст.

Мир вокруг поплыл. Вцепившись обеими ладонями в стул, я начала медленно дышать, контролируя каждый выдох и вдох.

— Целители говорили другое, — чужим, ломким голосом сказала я. — Те, что лечили меня.

— Я знаю. Себастьян всё мне передал, — господин Марен кивнул. — Признаться, изначально я был согласен с их теорией. Но теперь думаю иначе.

— Это обратимо?

Он посмотрел на меня с жалостью, которая заставила стиснуть зубы и вскинуть подбородок.

— У меня нет ответа. То, что я вижу у вас, я не видел никогда прежде. Я практически уверен, что не существует ничего необратимого. Но... мне нужно время, чтобы кое-что уточнить.

Шрам болезненно запульсировал, будто откликаясь на его слова.

— Это могло произойти... случайно?..

Марен встретился со мной взглядом. Он долго молчал, пока тишина не стала невыносимой.

— Случайности в таких вещах, Лианна, не бывает. 10. Глава 3-3

От целителя я вышла на негнущихся ногах и с гулко колотящимся сердцем. До разговора с ним я намеревалась вернуться домой: не хотела, чтобы побег был обнаружен. Но теперь всё это казалось сущей мелочью по сравнению с неутешительными выводами господина Марена.

Как только я услышала страшное «ваш резерв пуст», в животе появилась тошнота, которая не ушла до сих пор. Внутренности сжала железная рука, казалось, желудок то подпрыгивал к горлу, то стремительно ухал вниз.

С мыслью, что терять больше нечего — ведь я уже потеряла магию — я направилась в Хранилище свитков. С возвращением домой можно подождать.

Целитель Марен старательно отводил глаза, когда говорил о моём состоянии, и я окрепла в подозрении, что он намеренно упускал нечто очень важное. Наверное, не хотел пугать меня или боялся, что я впаду в истерику. Но я предпочитала знать правду, какой бы горькой она ни была, а потому не стала дожидаться его письма и отправилась в святая святых Флавии: хранилище знаний о мире.

Здание возвышалось над столицей, словно исполинский памятник прошлым векам: тёмный камень, украшенный резьбой, стрельчатые арки, огромные двери с узором из переплетённых рун. Узкие башни уходили в небо, а их шпили ослепительно сверкали на солнце, будто мечи, вонзённые в облака.

Здесь хранились записи обо всём: о войнах, о драконах, о проклятиях и магии. Если где-то и могла найтись правда о моём состоянии, то только здесь.

Я шагнула под высокие своды Хранилища свитков. Солнечные лучи пробивались через длинные ряды окон под потолком, и на пол ложились узкие прямоугольники золотого света. У входа, за широкой дубовой стойкой, сидел регистратор. Я молча положила на доску круглый жетон, который получал каждый выпускник академии.

— На закрытые фонды тоже? — спросил он, не поднимая глаз.

— Да.

Щёлкнул латунный штамп, и в мою ладонь вернулся жетон, теперь уже тёплый и с проступившим номером.

— На один день, — сухо пояснил регистратор и протянул карточку допуска.

Каталог занимал целую стену в глубине зала: сотни узких ящиков с ярлычками. Я осторожно провела ладонью по гладкой поверхности поисковой линзы. Стекло нагрелось, когда я шёпотом произнесла ключевые слова: артефакторика, утрата магии, истощение резерва. Оно дрогнуло и вспыхнуло мягким светом, а на поверхности проступили значи, и тонкая линия указала путь вглубь зала.

Пришлось немного повозиться, прежде чем я нашла нужные шкафы, и несколько раз воспользоваться лестницей на колёсах, чтобы достать фолианты с верхних полок. Некоторые тома были прикованы цепями, и я могла читать их только в нишах под окнами.

Я уселась в кресло у резного столика. Пыль плясала в солнечном луче, а хрустальная лампа-линза мягко посвечивала нужную страницу.

Первым оказался трактат «О повреждениях магического резерва». Я пробежала глазами главы: почти всё я уже знала, но в одном месте взгляд споткнулся: