— Это уже всё равно ничего не меняло, помолвка была разорвана. Эти золотые нам пригодились бы, ведь неизвестно, когда ты сможешь вернуться к работе, а твоё лечение стоит немалых денег! Твой бедный дядя занимается всем в одиночку, он ведь даже помощника не может себе нанять.

— Пока ему мог бы помогать Лионель.

Так звали старшего сына дяди и тёти. Мы были с ним ровесниками, поступили в академию вместе...

— Ты прекрасно знаешь, что Лионель занят! — взвилась тётя.

— Только два месяца назад мы в ноль распродали один из моих последних артефактов... дядя говорил, мы заработали очень много.

Я устало прикрыла глаза. Уже множество раз пожалела, что начала с ней спорить.

— Много ты понимаешь в деньгах! А какие на твою свадьбу были траты?! А теперь из-за твоего острого языка мы недосчитались ста золотых.

— Дядя может распродать запасы. Я работала до последнего дня... в хранилище полки ломятся от артефактов.

— Вечно ты так! Лишь бы поспорить, никакого уважения к приютившим тебя людям! — с досадой вспыхнула тётя Фелиция и вылетала из спальни, прихватив поднос с едой.

Когда за ней закрылась дверь, я почувствовала себя опустошённой, высосанной до основания оболочкой.

_____________________

Мои дорогие, благодарю всех за поддержку!

Самое главное: мои девочки никогда не прощают предателей.

P.S. будут драконы!

История пишется в рамках литмоба "Дурнушка".

5. Глава 2-1

Следующие несколько дней я почти не покидала спальни, пестуя своё горе. Утром, когда должна была состояться свадьба, в храме, где планировалась церемония, напевно зазвонили колокола. Наше время и место отдали какой-то счастливой паре.

Я закрыла окно, заложила подушками невидимые щели, но звук всё равно проникал в комнату и стоял в ушах.

Меня почти не тревожили. Несколько раз по очереди Селеста и Амалия приходили и стучали в дверь, предлагая поговорить, но я отмалчивалась.

Не хотелось ни сочувствия, ни жалости. Равно как не хотелось слушать причитания сестёр и сетования тётушки. Хотелось, чтобы меня оставили в покое, позволили зализать раны, дали время смириться.

В одночасье я лишилась жениха и красоты.

— Это закончится, — говорила я себе. — Это закончится.

Но перед глазами проносились глупые, жалкие воспоминания. Кассиан восторгается моими артефактами, Кассиан любуется моими волосами, Кассиан пропускает распущенные пряди сквозь пальцы, Кассиан нашёптывает на ухо слова о любви, Кассиан целует в глаза, сравнивая их со звёздами...

Кассиан, Кассиан, Кассиан...

На четвёртый день я тщательно вымыла волосы, расчесала до блеска и заставила себя одеться во что-то, не похожее на ночную рубашку и халат: широкие тёмные штаны, мягкие и удобные, поверх них плотная юбка, чтобы не вызвать лишних пересудов. Свободная льняная рубашка с закатанными рукавами, кожаный пояс, на который я обычно крепила инструменты, необходимые для работы.

В этом наряде я могла снова быть собой — артефактором, а не отвергнутой, брошенной у алтаря уродиной-невестой.

— Вот и молодец, — встретив меня на первом этаже по пути в столовую, дядя одобрительно кивнул и потрепал по плечу, словно собаку. — Пора прекратить свой траур, никто не умер.

Я скривилась от его «сочувствия». Одобрительный кивок и похлопывание по плечу — словно я дворовая собака, наконец-то переставшая выть по ночам.

Мы прошли в комнату. Стол был уже накрыт, блестели приборы, из корзинки тянуло тёплым хлебом. Но вся эта домашняя идиллия казалась искусственной. Тётя Фелиция смерила меня взглядом, в котором смешались усталость и явное неодобрение.

С удивлением я увидела Лионеля — вот уж кто нечасто присутствовал на семейных завтраках. Он выглядел так же безупречно, как всегда: выглаженный камзол, отстранённый взгляд, едва заметная снисходительная улыбка. Зелёные глаза смотрели внимательно, но холодно.

— Как ты, Лиа?

— В порядке. Благодарю.

Я заняла своё место, но кусок не лез в горло. Ложки звякали о фарфор, сёстры перемигивались, делая вид, что всё идёт как обычно, но воздух в комнате звенел напряжением и ожиданием скорой грозы.

— Дядя, — не выдержав молчания, я заговорила первой. — Я планирую вернуться к работе. Пока не в полную силу... чтобы не затрагивать магический резерв.

Не знаю, чего я ожидала, но точно не переглядываний дяди с тётей и Лионелем.

— Гхм, — он прочистил горло. — Я думаю, тебе стоит ещё отдохнуть, Лиа. Целители запретили тебе напрягаться.

— Я хотела бы вернуться, — пришлось настаивать.

Неужели дядя не понимал? Безделье и бесконечные мысли, которые я гоняла по кругу, воспоминания, которые приходили по ночам, терзали меня и высасывали гораздо больше сил, чем любая работа.

— Пока не время, Лиа... — с непривычной мягкостью вновь отказал дядя.

— Да скажи же ей уже, Джеймс! — не выдержав, тётя Фелиция стукнула по столу ребром ладони.

Она так сильно тряхнула причёской, что закреплённые короной на затылке чёрные косы упали на плечи.