— Сказать что?.. — растерянно переспросила я, пока дядя с досадой смотрел на жену.

— Никто не покупал артефакты уже четыре дня, Лиа, — вмешался Лионель. — В лавке почти не было посетителей, а те, кто приходил, хотели лишь поглазеть...

— Не продолжай! — я вскинула руку, чтобы его остановить.

Слова были не нужны. Я и так всё поняла.

В груди разрослась тяжесть, давящая изнутри, и каждый вдох отдавался тупой болью под рёбрами.

За столом воцарилась гнетущая тишина. Я сидела, бездумно всматриваясь в тарелку с нетронутым завтраком, и чувствовала кожей чужие взгляды. Самые разные: липкие, сочувствующие, вопросительные...

— Прошу прощения. Нехорошо себя чувствую, — пробормотала я, не выдержав.

Стул громко скрипнул по полу, когда я резко поднялась, и звук рассёк тишину. Я знала, что все смотрят мне в спину, и от этого кровь приливала к лицу. Я почти бегом выскочила в сад. Немногочисленные слуги оборачивались вслед, и каждый взгляд резал по живому.

Оказавшись среди кустов роз, я обхватила ладонью кисть, где под кожей обычно откликались знакомые магические нити. Но теперь они молчали, будто вымерли.

Сердце ухнуло в пятки. Я поспешно сорвала с пояса тонкий резец-артефактор и крепче сжала его, надеясь ощутить привычный ток силы через металл. Но в ответ — только холод и тишина. Ни отклика, ни даже намёка на магию.

— Лиа, — раздался позади тихий голос.

Я вздрогнула и обернулась. На дорожке, в отблесках солнечных пятен, стоял Лионель. 6. Глава 2-2

— Не помешаю? — спросил кузен.

Конечно, помешаешь, но вежливость, впитанная с молоком матери, вбитая многочисленными уроками, заставила ответить иначе.

— Нет.

Кузен вышел из тени деревьев и замер рядом, разглядывая меня с задумчивым прищуром. Чёрные волосы, блестящие в лучах солнца, он привычным движением откинул назад, поправив при этом безупречно сидящий костюм с серебряной вышивкой.

— Я хотел извиниться за матушку, — сказал после короткой паузы, подбирая слова. — Она слишком резка. Но это от волнения, Лиа. Она очень переживает за семью. Ты должна её понять.

Я усмехнулась, но в смехе не было ни капли веселья.

— Я должна понять... А меня кто поймёт, Лионель? Меня бросили накануне свадьбы, у меня на лице шрам, а теперь ещё и...

Слова обожгли язык и застряли в горле. Я резко осеклась, прикусив губу. Пальцы судорожно сжали холодный инструмент.

Лионель внимательно следил за мной. Его взгляд стал острее, настойчивее. Он наклонил голову, тёмные пряди скользнули на лоб.

— О чём ты? Что ещё случилось?

С досадой на себя я отвела взгляд к кустам роз. Сердце билось так громко, что казалось — кузен его услышит.

Ну, уж нет.

О том, что я перестала чувствовать магию, не узнаёт никто. В конце концов, это временно.

— Ты сам сказал на завтраке. Теперь ещё и в лавке нет покупателей.

Ловко выкрутилась. Кажется, Лионель поверил.

Он неторопливо обошёл скамью, на которой я сидела, и опустился рядом, оставив между нами вежливую дистанцию. Кузен чуть подался вперёд, опершись локтями на колени, и сказал.

— Знаешь, Лиа… мне кажется, это вовсе не плохая мысль — приступить к работе.

Я с удивлением повернулась к нему, не ожидая услышать поддержку.

— Ты так думаешь?

— Конечно. Если ты снова возьмёшься за работу, люди увидят, что с тобой всё в порядке. Твои изделия сами заглушат любую сплетню, — в уголках губ мелькнула его привычная ироничная улыбка.

Сердце сжалось. Если бы он знал, что в моих руках больше не вспыхивают нити магии, что я чувствую лишь холод и тишину...

Я заставила себя кивнуть.

— Наверное, ты прав.

— Чем раньше — тем лучше, — настойчиво повторил он. — Не беспокойся: я переговорю с отцом и возьму на себя мать. Она поймёт со временем. Она желает нам всем только добра... и тебе, Лиа, тоже.

В его словах прозвучал ощутимый укор. Прикусив краешек губы, я отвернулась. Я не должна быть неблагодарной, дядя и тётя вырастили меня. Чтобы обеспечить мне привычную жизнь, они переехали в столицу, оставив родовое поместье дяди. Это решение далось им нелегко, здесь, во Флавии, всё пришлось начинать с нуля, и семья жила не очень богато, пока у меня не проснулся дар, и мы не открыли первую лавку...

Воспоминания натолкнули меня на догадку, и я поймала взгляд Лионеля.

— Кое-что мне не даёт покоя.

— Ты про матушку? — недовольно нахмурился он. — Я же пообещал, что...

— Нет-нет, — невежливо перебила я, не желая тратить время на объяснения. — Я не про тётю Фелицию. Лорд Роувен расторг помолвку всего четыре дня назад… и ты сказал, что в лавке за это время не было ни одного покупателя. Как-то слишком быстро расползлись слухи по столице... Это подозрительно.

Кузен замялся и отвёл глаза.