— Ты кажешься такой спокойной, Лиа, — повторил он, притворившись, что не услышал. — А ведь после разрыва помолвки прошло лишь несколько дней. И я поневоле задаюсь вопросом: а дорожила ли ты ею? По-настоящему дорожила? — вкрадчивым, ласковым шёпотом спросил Кассиан.

— Не смей! — вскинулась я. — Не смей сомневаться в моем отношении! Я согласилась помочь тебе с отцовским артефактом... — прошипела, понизив голос, и оборвала себя на полуслове, когда поняла, что позволила эмоциям взять верх.

Пришлось глубоко втянуть носом воздух и медленно выдохнуть. Я не должна, не должна вовлекаться в Кассиана так сильно... чтобы потом не было так больно.

Задев меня, он, напротив, успокоился. Из позы исчезла напряжённость, а взгляд вновь стал расслабленным, с эдакой снисходительной ленцой.

Я ощутила, как кровь бросилась в лицо, а под шрамом разлился огонь. Мимо нас проходили люди: кто-то задерживал взгляд, кто-то шептался, и, казалось, Хранилище свитков превратилось в подмостки для выступлений, а я — в лицедейку.

— Достаточно, — выдавила я сквозь зубы.

Кассиан чуть склонил голову набок, и уголки его губ приподнялись — жестокая усмешка, в которой читалось торжество. Его взгляд жадно ловил каждую тень на моём лице, каждый дрогнувший мускул.

— Вот оно, — довольно хмыкнул он. — Ты всё же не так спокойна, как хочешь казаться.

На секунду дыхание перехватило. Он радовался, как охотник, который загнал добычу в угол.

Но я больше не собиралась быть добычей.

— Ошибаешься, — произнесла медленно и холодно. — Я не простила бы себе, если бы переживала из-за человека, который предал меня при первых трудностях.

Я выдержала паузу и посмотрела ему прямо в глаза.

— Знаешь, как говорят? Предавший женщину — предаст и своего государя.

Он дёрнулся, будто от пощёчины.

За его спиной друзья переглянулись: один хмуро прикусил губу, другой отвернулся. Я видела, как Кассиан сжал кулаки, как жилка дрогнула на виске. Но ответить сразу не смог.

А я шагнула вперёд — так, чтобы он вынужден был отойти в сторону и пропустить меня, — и толкнула, наконец, дверь, что вела на нижний ярус.

_______________________

Мои дорогие, приглашаю в историю Евгении Медведской

Развод дурнушки или сделка с генералом драконов

12. Глава 4-2

Сосредоточиться на нужных страницах мне удалось не сразу. Ладони подрагивали, и даже оглавление я смогла открыть не с первой попытки. Внутри клокотала буря: меня то охватывала обида, то захлёстывало горькое разочарование, то сдавливало горло от злости: на себя!

Меня ведь не понуждали к браку с Кассианом, я была рада! Нет, я была счастлива, когда лорд Роувен дал согласие, буквально парила в сладких грёзах. Считала, что мне очень повезло, и что мы с женихом... ладим. Что наша симпатия взаимна, что я даже немного влюблена, а он совершенно точно без ума от меня.

Глупая.

Нет, конечно, я не была слепа от любви, но закрывала глаза на шероховатости характера Кассиана. Например, его высокомерие, тщеславие и горячее желание что-то доказать отцу.

Кто не без недостатков, думала я?

Сама, например, нередко отменяла или переносила наши встречи, когда попадался особенно противный артефакт, с которым никак не могла сладить. Многие ли женихи станут терпеть подобное? А Кассиан относился спокойно, никогда не упрекал, и я прощала ему гордыню.

А теперь сидела, склонившись над книгой, занавесившись волосами, и беззвучно глотала слёзы.

Больно разочаровывать в человеке, что когда-то казался дороже многих, но ещё больнее — в себе. Что поверила ему, подпустила, приоткрыла сердце, делилась мыслями и планами, чувствами и мечтами, потаёнными желаниями...

Искала у него утешения, представляла счастливую жизнь. Что позволила себе обмануться, позволила себя обмануть, доверилась, а теперь слышала холодное и злое:

«Ты выглядишь такой спокойной, Лиа. Дорожила ли ты нашей помолвкой?».

А ведь ему почти единственному — кроме лучшей подруги по академии — я рассказывала про родителей и непростые отношения с тётей, как мне не терпелось дождаться полного совершеннолетия и получить во владение и дом, и загородное имение; доступ к ячейкам в хранилище и к семейному архиву...

И не потому, что я собиралась выставить семью тёти за порог, нет.

Хотела, наконец, узнать, кто и почему убил моих родителей.

Самое сокровенное, потаённое желание, которое росло и крепло внутри меня все тринадцать лет, что прошли с нападения на экипаж, в котором направлялись домой отец и матушка.

Я ждала их, но домой не вернулись даже тела, огонь уничтожил всё.

И я рассказывала об этом Кассиану, и он утешал меня, горячо шептал в макушку, что обязательно поможет, что вместе мы справимся, узнаем правду.

Горло сдавил такой жуткий спазм, что пришлось растирать шею ладонью, чтобы немного отпустило, и я смогла вдохнуть.

Ресницы были мокрыми и слипшимися из-за слёз. Здесь, в подземном отсеке Хранилища свитков, склонившись над бесценным фолиантом из закрытых фондов, я впервые смогла от души выплакаться. А затем смахнула со щёк влагу, поправила волосы и подвинула к себе книгу.