Я заморгала ещё чаще и почувствовала себя полнейшей дурой, потому что как ни пыталась, не могла связать одно с другим.

— С какой стати? — спросила ожесточённым голосом. — Даже у лорда Роувена нет такой власти, — добавила с хорошо слышимой издёвкой.

— Такой власти нет ни у кого, кроме императора. Даже у Совета, — мрачно поддержал меня Лионель.

Я искоса взглянула на кузена, но он не посмотрел в ответ.

— Мы с твоей тётей тоже считаем, что это могло бы... помочь, — проигнорировав замечание сына, сказал дядя.

Тётушка была непривычно молчаливой сегодня. Я всё ждала от неё какую-нибудь колкость или замечание, но она упрямо поджимала губы и ничего не говорила.

— У нас есть родовое поместье, в котором мы жили до трагедии с твоими родителями. Ты могла бы остановиться в нём. Временно.

— Вы наказываете меня ссылкой в дальние дали? — изогнув бровь, уточнила я.

Я чувствовала себя глубоко задетой, даже преданной и потому говорила жёстко и колко, почти агрессивно, переходила в нападение, видя: меня некому защитить.

— Не говори глупостей, девочка, — не выдержав, одёрнула меня тётя Фелиция. — Это для твоего же блага. Ты не выходила никуда дальше Хранилища свитков и потому не знаешь, какие по Флавии ползут слухи. Лучше уехать сейчас и позволить им улечься. Тогда в следующем сезоне у тебя сохранится шанс на достойное замужество. И моих девочек никак не коснётся это... позорное пятно.

Захотелось расхохотаться тётушке в лицо! Она прибегла к доводу о судьбе моих кузин, которыми интересовалась ровно столько, сколько требовалось согласно общепринятым ожиданиям. Как будто на самом деле тётю волновало их будущее...

— И это не ссылка, Лианна, — мягким голосом принялся убеждать дядя Джеймс. — Но пойми, нам уже пришлось выплатить лорду Рикарду компенсацию, и он опасается, что в дальнейшем ты продолжишь... вести себя несдержанно по отношению к Кассиану, будешь его преследовать, втягивать в публичные ссоры, и это ляжет на их род некрасивым пятном.

Пришлось крепко прикусить язык, чтобы не ответить, что не лорду Роувену рассуждать о позорных пятнах!

Как я узнала сегодня, у него была внебрачная связь, родился ребёнок! Смешно, что теперь он готов растерзать меня за историю, выдуманную от начала и до конца, словно я какая-то несдержанная девка, нарушавшая все законы, которые только могла.

Хотелось фыркнуть, но по груди разливалась горечь. Горечь и острая несправедливость, и беспомощность, которую я ненавидела.

— Как далеко вы готовы зайти, выполняя просьбы лорда Роувена? А если он велит бросить меня в подземелья?

— Лианна! — негодуя, воскликнула тётушка, а вот дядя молча отшатнулся, словно увидел чудовище.

— Ты не права, сестрёнка, — потрясённо шепнул Лионель и покачал головой в безмолвном укоре. — Я понимаю, ты расстроена и обижена, но сейчас не права. Мы бы никогда так с тобой не поступили, верно же, отец? — и повернулся к Джеймсу.

А тот смотрел на меня во все глаза, и на мгновение я усовестилась и пожалела о невольно вырвавшихся, злых словах. Я действительно чувствовала себя расстроенной и обиженной, Лионель был прав, потому и старалась уколоть побольнее в ответ.

Но извиняться я не намеревалась. Никто из них не сделал ничего, чтобы меня защитить, только шли на поводу и исполняли безумные требования Роувенов.

И действительно, что дальше? Бросят в подземелья, скормят драконам?

И — главное — за что? В чём я так провинилась?

Несколько долгих, мучительных мгновений я и дядя сверлили друг друга тяжёлыми взглядами, пока он не отвернулся первым. Разочарованный вздох показал мне, как сильно он мной недоволен. Нервно приглаживая тёмные волосы, тётя Фелиция вторила мужу, испепеляя меня осуждающим взглядом.

Плевать.

— Так будет лучше в первую очередь для тебя, Лианна, — тихим, глухим голосом сказал дядя, не глядя на меня. — Не заставляй меня приказывать, — добавил без угрозы, но родовой браслет на левом запястье ощутимо нагрелся, обжигая кожу.

Кое-как я заставила себя кивнуть и спросила таким же лишённым эмоций голосом, сосредоточив взгляд на стене за спинами моиз родственников.

— Когда?

— Чем раньше, тем лучше. Постарайся собрать до завтрашнего вечера. Отправишься порталом.

— Хорошо.

Ничего не было хорошо.

Двигаясь очень медленно и держа спину идеально выпрямленной — словно от этого зависела моя жизнь, я поднялась и придвинула стул к столу, развернулась и покинула гостиную. Всё это время я задерживала дыхание и позволила себя всхлипнуть уже на лестнице.

Вскоре в мою спальню тайком прокрались девочки — Селеста и Амалия. Глаза у них были на мокром месте, и мне пришлось их утешать. После сестёр зашёл кузен и долго и туманно пытался убедить меня в правильности решения его отца. Я даже не спорила, просто не видела смысла.