— А теперь выпей это и докажи, что мы можем доверять тебе, — приказал Верховный.

Он сделал несколько глотков, смотря в его глаза.

— Пришло время придать твою душу земле, Николас Тюдор. Через это проходит каждый член общества, поэтому приготовься умереть. Приготовься проводить в последний путь того, кем ты был на протяжении двадцати одного года.

Николас поднялся с колен. Четыре фигуры подошли к деревянному гробу и схватились за цепи. Когда они стали опускать его в яму, я почувствовал ледяное оцепенение.

— Дело за малым. Переживи час — и восстань новым человеком.

Один из членов общество потянул за цепь, и крышка открылась. Николас спрыгнул вниз, отчего по лесу раздался глухой стук. По звону и бормотаниям я понял, что они бросают в гроб монеты Круга.

В древнегреческой мифологии существовал персонаж по имени Харон, который перевозил души умерших через реку Стикс в подземное царство мертвых. За это ему давали плату — монету, которую клали умершему под язык или на глаза.

Чтобы попасть в Круг, Николас должен был умереть. Поэтому его буквально хоронили заживо и провожали в другое царство.

Моего брата.

Моего брата, который окончательно отвернулся от меня.

От нее.

Он сделал свой выбор. И этот выбор был противоположен моему. Мы заняли разные стороны в битве, победное знамя в которой поднимет лишь один.

Как славно, что я давно забыл о чести.

Убить брата будет самым легким решением в моей жизни.

Глава 9

Семейный особняк навевал на меня не самые лучшие воспоминания, особенно когда в нем присутствовали все Тюдоры. Даже дяди и тети через три поколения, которых я видел от силы пару раз в жизни, вызывали зудящее желание случайно разлить на ковер бензин и выронить из пальцев сигарету.

Бум.

Шикарное завершение вечера.

Я вошел в главный зал, где для абсурдной помпезности не хватало только королевского трона, и окинул гостей беглым взглядом.

Они собрались здесь сегодня не просто так. Моя дорогая матушка праздновала день рождения, поэтому порхала по залу, как фея-крестная из «Золушки».

Только она была далеко не такой милосердной.

— Ты опоздал.

Медленно глотнув бурбона, я перевел взгляд на отца.

Золотистые волосы практически полностью поседели, глубокие морщины от того, что он ежедневно хмурился, испещряли осунувшееся лицо, а из глаз пропала тяга к жизни.

Пятьдесят лет не красили его. Он остался таким же статным и величественным, как в моем детстве, но я давно перестал робеть перед ним.

— Работа. — Я пожал плечами. — Если ты не заметил, мне нужны деньги.

— Не делай из меня дурака, Алистер, — ответил он острым, как лезвие, тоном. — Тебе не нужно подрабатывать в какой-то академии, чтобы обеспечивать себя. Возвращайся в Лондон и управляй компанией, которую я построил.

Пальцы крепче сжали стакан.

— Мне не восемнадцать, чтобы исполнять твои приказы, отец.

Винсент Тюдор всегда был человеком, нетерпящим отказов. Если с его мнением не соглашались, ты автоматически становился врагом. Именно это произошло со мной, когда я узнал правду об исчезновении Серафины и том, чем занимаются отец с матерью.

Я стал врагом, от которого решили избавиться.

И сейчас они беспокоились, что я вернулся.

— Не мешай моим планам, Алистер. — Голос Винсента стал тихим и жестким. — Ты образованный, амбициозный, не по годам взрослый мужчина. У тебя есть всё, чего нет и у четверти Англии. Деньги, карьера... Невеста, о которой мечтает весь город... — На этом слове рот наполнился пеплом. — Но помни, сын: в один день этого может не стать.

— Это угроза?

— Обещание, — натянуто улыбнулся он. — Некоторым пора прекратить быть самонадеянными детьми и поблагодарить за предоставленную возможность стать чем-то большим. Ты вспомнишь мои слова, когда от тебя отвернутся все, кроме семьи.

— С годами ты становишься всё поэтичнее.

Даже если бы Винсент действительно мог лишить меня всего, что я построил за десять лет, ему бы не удалось остановить меня.

Он не знал, что мы с Дэмиеном и еще одним человеком совсем недавно обналичили мой трастовый фонд, чуть не угодив за это в тюрьму, но воспользовавшись серьезными связями, после чего запустили переоформление лондонского ответвления компании на меня.

Что стало для меня настоящим открытием, так это загородная психиатрическая больница, которая, оказывается, также принадлежала моему отцу. Когда я узнал об этом, в голове сразу же вспыхнула лампочка.

Всё складывалось в идеальную картину.

Получи и распишись, папочка.

— О, мой дорогой сыночек! — раздался за спиной женский щебет. — Дай обниму тебя! Боже, как же ты вырос...

Гости повернулись на звук, когда мама подлетела ко мне, сверкая лицемерной улыбкой. Если бы я не знал настоящее лицо этой миловидной женщины, то тоже поддался бы ее чарам.

Обняв Мюриэль за плечи, я протянул ей пакет от «Tiffany».

— С днем рождения.