— О, дорогой, не стоило. — Она промокнула носовым платком слезу, которой не было, и заглянула в пакет. Ее наигранная улыбка дрогнула. — Ох, это же то самое кольцо, о котором я мечтала! Николас, только посмотри на него!

По одному взгляду я понял, что ей плевать. И на кольцо, и на меня.

Видимо, у нее такое уже есть.

Меня тошнило от всего происходящего: наигранного смеха матери, жеманной улыбки отца, пристальных взглядов гостей, что наблюдали за воссоединением Тюдоров.

Но окончательно меня затошнило, когда к нам присоединился Николас.

— Мальчики, встаньте на семейную фотографию! — воскликнула мама.

Наверное, я единственный думал о том, что семейной эта фотография никогда не будет. Не только потому, что мы не были связаны истинными родственными узами и просто поддерживали образ, но и потому, что здесь не хватало одного человека.

Человека, который умер из-за них.

Всех, кто находился в этом городе.

— Добрый вечер, братец, — насмешливо протянул Николас, встав ко мне плечом к плечу и поправив галстук. Само слово «брат» вызывало у него отторжение. Впрочем, как и у меня. — Чего не заглядываешь домой? Мы чем-то тебя расстроили?

Я принял расслабленную позу и посмотрел на фотографа.

— Это место давно перестало быть моим домом.

Печально, что оно осталось им для тебя.

— Поэтому ты ничего мне не рассказываешь? Знаешь, это ранит меня до глубины души. Птичка нашептала мне, что твоя невеста тоже здесь. — Его губы изогнулись в ухмылке, а в глазах зажегся лукавый блеск. — Когда об этом узнает Таннери-Хиллс?

Я сохранял незаинтересованный вид, хотя внутри меня поднялась волна раздражения. И ярости — горячей, словно вулканическая лава, которая может превратить в руины целые города.

— Это не твое дело, Николас.

— Почему же? Мой любимый брат женится и даже не собирается познакомить меня с невестой? Хотя подожди... — Он по-лисьи оскалился. — Я же вижу ее в академии каждый день.

Послышался звук вспышки. Фотограф показал большой палец, и мама захлопала в ладони от радости.

Было бы легко выхватить с подноса того официанта нож и пропороть горло каждому по очереди. Сначала одному Вершителю, затем другому, а потом той, что управляет аукционами и добровольно продает людей для чьих-то извращенных утех.

Повернувшись к Николасу, я выгнул бровь.

— Уверен, что хочешь обсудить это?

— А почему нет? Мы же так давно не виделись. Я думал, ты и сейчас будешь бегать за мной, как собачка, которую недолюбливали, — хихикнул он. — Тяжело быть бельмом на глазу, правда?

— Правда.

Как по команде где-то вдалеке раздался мощный взрыв.

Гости закричали от неожиданности и страха, когда хрустальная люстра под потолком задребезжала. Отец мгновенно ринулся к охране, а мать испуганно вцепилась в платье.

И только я смотрел на Николаса, даже не пытаясь скрыть улыбки.

— Что ты сделал? — прорычал он.

Пожав плечами, я посмотрел на наручные часы.

— Кажется, тебе стоит проверить свое имущество.

— Николас! — рявкнул отец из другого конца зала. — Твоя машина! Кто-то взорвал ее!

Ублюдок напротив раздул ноздри от ярости и бросился на меня, но я резко перехватил его запястье, вывернув под таким углом, что он захныкал от боли.

Господи, и они взяли его в общество? Из него такой же Вершитель, как из меня балерина.

— Не стоит связываться со мной, братец, — придвинувшись вплотную, прошептал ему на ухо. — Я не забыл, как ты относился к Серафине. Не забыл, как ты радовался ее исчезновению. Советую сходить в церковь и исповедаться, иначе даже дьявол не поможет тебе в аду.

Резко оттолкнув меня, Николас поправил пиджак и скрипнул зубами.

— Пошел ты, сукин сын.

— Я такой же сукин сын, как и ты. — Я отсалютовал ему стаканом бурбона. — Спасибо мамочке Тюдор.

Он пулей вылетел из зала вместе с отцом, а Мюриэль принялась успокаивать взволнованную толпу. Я отправил сообщение Дэмиену и Тесс, поблагодарив их за эффектное начало вечера.

Настроение мгновенно улучшилось.

Спустя несколько минут гости, успокоившиеся после взрыва, снова вернулись к танцам и напиткам.

Кто-то подошел ко мне со спины, коснувшись плеча.

— Мистер Тюдор? Кажется, ваша мать ждет от нас танец.

Услышав этот голос, я сжал пальцами переносицу и развернулся к девушке.

— Почему в бочке меда обязательно должна быть ложка дегтя?

Изабель де Кастро фыркнула, отбросив с лица огненный локон.

— Спасибо за оскорбление. Я тоже не особо поддерживаю этот союз, но хотя бы сделай вид, что рад моей компании. Меня потом точно никто не возьмет замуж.

— Уже готовишься к нашему разводу?

Ее глаза хищно сощурились.

— Ты пообещал мне сделать это на следующий же день после свадьбы.

— И я сдержу свое слово.

Возращение в Таннери-Хиллс сделало мою жизнь чертовски, блядь, сложной.