Все пациенты, с которыми я работала, так или иначе относились ко мне хорошо. Даже те, кто приходил не по собственной воле, а по настоянию родственников. Даже в разбитом, злом или потерянном состоянии. Ко мне никогда не было претензий. Никогда.

Я со всеми находила общий язык. Переживала за них, как за саму себя. Искренне радовалась успехам. А в конце курса часто получала цветы или другие приятные мелочи от чистого сердца, разумеется, а не в качестве взятки.

При этом я никогда не сталкивалась с агрессивным сопротивлением. С открытой конфронтацией.

Такое, честно говоря, впервые на моей практике.

В третьем часу ночи я наконец иду спать, но стоит голове коснуться подушки, как становится ясно, что оставить Дмитрия Филатова за пределами взбудораженного сознания не так-то и просто.

Мне снится удивительно реалистичный сон. Ситуация, которую я уже переживала когда-то, но лет десять назад.

Это было лето. Конец второго курса. Завершение сессии, которую я, как и Даниил, закрыла на отлично, а Дима — с божьей помощью. Или с отцовской, уже не вспомню. Да это и не имеет значения.

Помню другое, что закрытие сессии совпало с его днём рождения, и мы решили отпраздновать всё разом на базе отдыха у реки. Народу было много. Смех, танцы, запах шашлыков и слишком много алкоголя.

Круг моего общения ограничивался Даниилом, но это вовсе не значит, что попыток вторжения со стороны не происходило.

Происходили. Ещё как.

Мокрая после купания в реке и слегка замёрзшая, когда все продолжали веселиться, я ушла в летний душ за одним из гостевых домиков, чтобы сполоснуться и переодеться в сухую одежду.

Развязала купальник-верёвочки и встала под воду. Отогрелась. Но, обернувшись, чтобы потянуться за полотенцем, дёрнулась, как от удара током, потому что в тесном пространстве маячила чужая фигура.

Всего в полуметре от меня. Буквально на расстоянии вытянутой руки.

Эта фигура принадлежала Диме Филатову. Позёру. Нарциссу. Мажору, уверённому в том, что весь мир вращается только вокруг него. Чья наглость стабильно зашкаливала за критические отметки.

Именно это он транслировал весь вечер, а я лишь брезгливо кривилась, когда его напористая энергия заполняла собой всё пространство, вытесняя оттуда других.

Привыкший брать от жизни всё и не спрашивая, Филатов шагнул мне навстречу, приподнимая вверх уголки губ.

Преградил путь, поставив руки с двух сторон.

Навис надo мной, заслоняя приглушённый свет фонаря. Шумно выдохнул и опустил ладони на мою задницу, вдавливая в неё пальцы.

Я тогда просто захлебнулась от негодования и возмущения. Метнула в Филатова полный презрения взгляд, но выдохнуть так и не смогла, потому что дыхание оборвалось где-то на полпути.

Грудную клетку сплющило. Сердце дёрнулось под диафрагмой, а в животе стянуло тугой, болезненный узел. Слишком, слишком тугой! Почему-то!

Вокруг Димы всегда крутились девицы модельной внешности. Яркие, лёгкие, одетые с иголочки. В тот вечер ему было кого трахать, хоть весь берег по кругу. Конкуренция за него била все мыслимые и немыслимые рекорды.

У нас не было никаких отношений, кроме откровенно негативных. Особенно когда он цеплял Даниила, или наоборот, а я, как обычно, вставала на сторону своего парня, используя весь свой словарный запас. Все аргументы до последнего.

Тем не менее, Филатов не моргал, глядя прямо на меня, играя желваками на скулах, пока я пыталась сконцентрироваться.

Пульс бесился. Радар самоконтроля мигал в голове красным, а тепло его тела, в контрасте с моим, мешало мыслить трезво, раздражая ещё сильнее. До предельного нагрева. До короткого замыкания.

— Хочешь заорать? Позвать на помощь? Выцарапать мне глаза? — протянул с усмешкой, приближаясь так близко, что я ощутила его дыхание на щеке.

В ушах звенело, будто я упала на дно той самой реки, в которой купалась ещё пять минут назад. Голоса однокурсников, смех и музыка, всё это звучало настолько отдаленно и глухо, как вакууме.

— Если я это сделаю, тебе не жить, пижон, — с трудом вытолкнула из себя. — Считаю до пяти! Убери от меня свои мерзкие лапы, иначе начнётся такая бойня, что тебе и не снилось!

— Ты же сама на меня пялилась, зубрила, — сказал он хрипло.

На это я широко распахнула глаза и едва не рассмеялась от абсурдности обвинения, приобретя способность двигаться и ударяя ладонями по широкой грудной клетке.

Потому что все знали… Каждый из присутствующих знал, что я принадлежу Даниилу. Я ничуть не сомневалась в том, что этот рискованный приём был ещё одним способом вывести его на прямую линию столкновения с врагом. Через меня, конечно.

— Совсем с дуба рухнул?! Что ты себе вообще возомнил?! — выкрикнула я ему в лицо в тот момент, когда сильные, наглые пальцы стиснули мою задницу и вдавили жилистое тело чужого парня в меня.

Моя голая грудь расплющилась. Между кожей, моей и его, пробежал короткий, болезненно-колючий разряд, сводя мышцы бедер.