Щёлкнув включателем, осматриваюсь по сторонам.

В спальне стоит двуспальная кровать, тумбы по бокам, небольшой шкаф и невысокий комод у стены с пустой поверхностью. В целом ремонт в доме выдержан в едином стиле. Я бы не сказала, что он чисто холостяцкий. Скорее сдержанный, но не лишённый вкуса. Поэтому мне почему-то кажется, что к ремонту приложена и женская рука, хотя на безымянном пальце Димы кольца нет.

Я это отметила.

Переодевшись в спортивные легинсы и свободную белую футболку, я скалываю волосы наверх.

Несколько прядей выбиваются из-под заколки и падают на виски, но я лишь нервно откидываю их и, напоследок взглянув на себя в зеркало, направляюсь в спортзал, где меня уже ждёт Филатов.

Первым делом я проверяю его общее состояние, измеряю давление и пульс, чтобы убедиться, что мы можем переходить к занятиям без риска для здоровья. Это база. Даже если кто-то уверяет, что не чувствует недомогания.

Скепсис, который излучает Дима, когда я предлагаю переместиться на маты для дыхательной гимнастики и лёгкой разминки лёжа, с поворотами и сгибанием в коленях и голеностопах, я пропускаю мимо.

Несмотря на мою внешнюю хрупкость, раньше я занималась и с более крупными пациентами, и вполне справлялась.

Сталкиваться с такими реакциями приходится часто. Если не каждый день. Со временем это перестаёт удивлять и превращается в повседневный фон.

Я устраиваюсь на соседнем мате, показывая упражнения, которые Диме предстоит повторить. Простые наклоны, плавные повороты корпуса, сгибания ног. Всё для того, чтобы тело постепенно вспоминало, как ему включаться в работу.

Подтягиваю колено к груди, задерживаю на пару секунд и медленно опускаю, чувствуя, как щёку жжёт от слишком пристального взгляда.

Тем не менее я сознательно игнорирую это ощущение, вопреки желанию прижать к щеке ладонь или отмахнуться, и проговариваю каждое движение ровным, монотонным голосом.

Не знаю, уяснил ли что-то Дима из нашего разговора, но мы не спорим и, справившись с первым лёгким этапом и взяв несколько минут отдыха, переходим ко второму, который предполагает вертикальное положение у опоры.

Сердце сбавляет ритм после нагрузки, но дыхание у меня всё ещё слегка сбившееся, когда я наблюдаю за тем, как Дима хватается за брусья и смотрит на меня снизу вверх с упрямой сосредоточенностью.

В груди становится тесно.

Он меняет хват, сжимает перекладины до побелевших костяшек и подаётся вперёд, смещая вес тела на руки.

Плечи напрягаются, лопатки собираются, а трицепсы проступают под кожей чёткими линиями.

— Не спеши, — тихо напоминаю, держась на расстоянии.

Дима молчит, настраиваясь на нужную волну и не отрывая взгляда от точки где-то у меня под ключицами.

Я смахиваю надоедливые пряди назад.

Не тороплю и не отвлекаю.

Филатов глубоко вдыхает. Мышцы рук подрагивают от нагрузки, но он полностью выпрямляет локти, фиксируя корпус.

Коляска позади поскрипывает, когда его тело поднимается в вертикальное положение. Во весь рост. Я успела забыть, что он достаточно высокий, и примерно на полголовы выше Даниила. Это получается своеобразным открытием для меня.

— Хорошо… — говорю сбивчиво. — Голова не кружится? Нет? Точно нормально?

Стояние предполагается совсем коротким. Одна-две минуты, не больше. Это упражнение даёт минимальную осевую нагрузку на позвоночник и позволяет оценить состояние равновесия.

Я подхожу ближе, сокращая дистанцию.

Корректирую положение плеч, слегка разворачиваю грудную клетку. Осторожно касаюсь бёдер и напрочь игнорирую то, что моего виска касается прерывистое дыхание, а кожа под пальцами горячая от усилия, и мне синхронно становится жарко.

— Это уже субординация? — спрашивает Дима с нечитаемым выражением лица.

Теперь уже я смотрю на него снизу вверх, высоко задирая подбородок.

— Отлично, что ты разобрался с термином. Но то, что я буду периодически касаться тебя, любой части твоего тела — это часть работы. Привыкай.

— Это будет не так уж и сложно. Даже если местами похоже на домогательства.

Я цокаю языком и предлагаю медленно вернуться в коляску.

Сколько ещё черт мне предстоит провести, не знаю, но неловкость от тесного контакта и мужской запах, въедающийся в одежду и волосы, удаётся перебить тем фактом, что мне безумно нравится, как Дима стоит.15. 15.

***

— Ну и где ты есть? — раздраженно спрашиваю, прижимая телефон к уху.

Я оглядываюсь по сторонам на парковке, выискивая Таню. Но её нигде не видно, а в динамике раздаётся напряжённое сопение, прежде чем я слышу ответ:

— Пришлось бросить машину на соседней улице. Скоро подойду, Ин.

По правде говоря, я терпеть не могу это сокращение своего имени — Ина, но подруге иногда спускаю с рук. Чаще, чем кому-либо.