Когда передо мной открывается входная дверь, я попадаю в просторную прихожую, оформленную в бежево-серых тонах, и начинаю снимать пальто и ботинки, вопреки настойчивым уговорам Вячеслава проходить прямо в обуви.

Планировалось, что сегодняшний вечер — это всего лишь осмотр фронта работы, но на всякий случай в багажнике у меня лежит сменка.

— Раньше с Димой уже работал реабилитолог, — продолжает мужчина, ведя меня куда-то вглубь дома. — По его рекомендациям мы закупили всё, что нужно: шведскую стенку, балансировочную платформу, несколько тренажёров для ног и электростимулятор. С Филатовым сейчас непросто, но это, в принципе, объяснимо. Фраза «движение — это жизнь» всегда была про него. Психолога, кстати, он послал к чёрту. Хотя, может, оно и к лучшему. Есть вещи, которые нужно прожить самому. Чтобы расставить всё по полкам и перестать воспринимать чужие слова как жалость.

— Меня он тоже захочет послать? — спрашиваю, едва оказываюсь в огромном спортивном зале, оборудованном лучше, чем я могла себе представить.

— Женщин он не посылает. Во всяком случае, я на это очень надеюсь. Мы с друзьями за него переживаем и правда хотим, чтобы он поскорее встал на ноги.

Не успевает Вячеслав договорить, как я слышу характерный скрип колёс по полу и короткий щелчок тормоза.

Несмотря на то что я готовилась к этой встрече, появление Дмитрия Филатова всё равно застаёт меня врасплох, хотя бы потому, что доброжелательность его друга перебивается плотным давлением в воздухе, из-за которого становится трудно вдохнуть.

Я оборачиваюсь, скрещивая руки на груди, и встречаю взгляд карих глаз, прямой и точный, как выстрел.

Если я думала, что застану Филатова в уязвлённом состоянии, то глубоко заблуждалась, потому что смотрит он на меня вовсе не как человек, потерпевший поражение.

Абсолютно нет!

Холодная оценка. Странное спокойствие. Снисходительность, почти переходящая в надменность — всё это читается в его лице, в позе и манере держаться.

Отвести свой взгляд мне не даёт ни чёртово упрямство, ни профессиональный интерес. Ни принципиальное желание не бояться этого вызова. Поэтому я тоже изучаю его.

На нём белая футболка и чёрные спортивные штаны. Волосы чуть длиннее, чем на фото в соцсетях, а щеки покрывает густая щетина.

Это уже не тот худощавый парень, которого я помню, а взрослый, физически крепкий и уверенный в себе мужчина, явно не настроенный ни на разговор со мной, ни, тем более, на сотрудничество.

— Это Наина Сергеевна Бережная, — представляет меня Вячеслав своему другу.

Между нами повисает неловкая пауза. Настолько неловкая, что похожа на сцену из паршивого спектакля.

Как бы там ни было, бороться за это место я не собираюсь. В таком случае у меня появится весомый аргумент, чтобы объяснить отцу, почему я не хочу здесь работать.

— Ты, блядь, издеваешься, Слав? — интересуется Дима, глядя исподлобья на друга, стоящего по правую руку от меня. — Вызови девушке такси. Пусть не тратит ни моё, ни своё время.

— Я на машине, — впервые подаю голос.

— Да хоть на ракете. Однохуйственно. Всего доброго, Наина Сергеевна.

Филатов криво усмехается, разворачивает кресло джойстиком и, не взглянув в мою сторону, направляется к выходу.7. 7.

***

Внутри закипает желание устроить провокацию после того, как меня послали. Сиюминутное, острое. Оно такое сильное, что першит в горле, когда я пытаюсь задавить его на корню.

Мне не нужна эта работа, но мне жаль отца. Он рассчитывает, что в реабилитационный центр вложатся инвесторы. Вячеслав или Дмитрий, неважно кто. А если нет, я не представляю, как долго мы ещё продержимся. Всю жизнь он мечтал открыть собственный центр. Это было его дело, его цель, его смысл.

Вернуться ни с чем я себе не позволю.

— Прошу прощения, его сильно бросает из крайности в крайность, — оправдывается друг Филатова. — После лечения во Франции врачи дали не самые утешительные прогнозы, и с тех пор он опустил руки. Ему нужно всё и сразу, а так, к сожалению, не бывает.

Я провожаю взглядом исчезающего за поворотом Диму, его широкие плечи и тёмный затылок и, специально повысив голос, говорю:

— Думаю, дело в другом. В задетом самолюбии или гордости. Мы с Дмитрием раньше были знакомы. Разве вы не знали?

Першение в горле уходит.

Я уверена, что мои слова слышны, потому что скрип колёс ещё не успел затихнуть, поэтому продолжаю говорить, не раскрывая всех нюансов, но очерчивая общую картину.

Было бы смешно, если Филатов действительно меня не узнал. Сколько девушек прошло у него на пути, одному богу известно. Но как иначе пробить его броню, кроме провокации, я пока не представляю.

— Нет, не знал, — удивлённо приподнимает брови мужчина. — Вас нашла моя девушка в соцсетях. Увидела видео, где вы рассказывали о похожей ситуации, как у моего друга, и сказала, что вы красивая и вызываете доверие.

— Передайте спасибо своей девушке.

— Обязательно, — кивает Вячеслав и указывает на дверной проём. — Подождёте минуту? Мне нужно кое-что уточнить.