Оставшись одна в просторном спортзале, где всё буквально создано для реабилитации, я подхожу к тренажёру для разработки нижних конечностей и начинаю рассматривать функции на дисплее.

Пробегаюсь по параметрам. Сопротивление, угол наклона, скорость. Машинально нажимаю пару кнопок, просто чтобы занять руки.

Не знаю, сколько длится разговор двоих друзей, но по ощущениям — вечность. За это время я успеваю изучить всё до мелочей и даже прикинуть, какие упражнения можно будет адаптировать под состояние моего потенциального пациента.

К моменту возвращения Вячеслава я достаю из сумочки ежедневник и записываю первые мысли о программе восстановления, чтобы ничего не упустить, если вдруг пригодится. А в том, что это пригодится, я, как ни странно, почти уверена.

— Наина Сергеевна, пройдёмте в гостиную, там будет удобнее продолжить разговор, — предлагает он чуть запыхавшись. — Что-нибудь будете? Чай, кофе, воду?

— Воду. Без газа.

В доме продуманная, функциональная планировка с учётом ограниченных возможностей хозяина. Нет порогов, широкие дверные проёмы, удобное расположение мебели.

По пути в гостиную Вячеслав упоминает, что здесь так же есть бассейн для гидропроцедур. Роскошь, которой не может похвастаться даже наш центр.

Я застаю Диму, устроившегося в мягком кресле. Расслабленная поза, руки на подлокотниках. На лице — непроницаемая маска, за исключением коротких всполохов в глубине карих глаз.

Если бы не стоящее рядом средство передвижения, можно было бы подумать, что этот человек совершенно здоров.

— Сейчас схожу за водой и сделаю себе кофе, — бросает Слава, обходя диван. — Голова что-то раскалывается…

Это неудивительно, ведь ему приходится быть главным посредником между пациентом и врачом. Тем более, если пациент — близкий друг. А в том, что они действительно близки, у меня нет ни малейших сомнений, иначе другой давно бы не выдержал.8. 8.

***

Под оценивающим взглядом Филатова я опускаюсь на бежевый диван и кладу на колени ежедневник с гравировкой клиники, который для пробы выпустили небольшим тиражом.

Делаю вдох и выдох.

Обычно приём я начинаю с подробного изучения выписок и исследований, но этот случай я уже разобрала вдоль и поперёк.

— Расскажешь, что тебя беспокоит? — спрашиваю, поднимая голову, чтобы установить зрительный контакт.

Для меня не становится открытием, что меня рассматривают. Отмечают изменения во внешности, фигуре, волосах.

Если меня и можно смутить, то разве что, подловив на профессиональной неточности, но явно не этим. Даже если это слишком бесцеремонно и до неприличия откровенно.

— Меня ничего не беспокоит, Наина.

Я дежурно киваю и делаю пометку в блокноте, стараясь не выдать раздражения на очевидную ложь.

— Хорошо…

Я начала встречаться с Даниилом ещё на первом курсе. Наши родители дружили, и мы часто проводили время вместе. Всё детство и юность.

Шутки про «жениха и невесту» и «тили-тили-тесто» воспринимались как нечто само собой разумеющееся.

Я знала, что выйду за него замуж с самого первого свидания. С первого поцелуя. Мы поступили в один вуз, и именно там я познакомилась с Димой.

Даня и Дима враждовали почти с самого начала обучения. Ненавидели друг друга до белого каления. Иногда это затихало, иногда вспыхивало с новой силой, но я всё равно числилась среди врагов, потому что сторона, которую я занимала, была очевидна. Впрочем, это не мешало Филатову время от времени смотреть на меня так же, как и сейчас.

— Какие упражнения проводил с тобой предыдущий реабилитолог? — продолжаю расспрашивать.

— Не помню.

— Как переносились нагрузки? Были боли, спастика, ухудшения? Или мне лучше связаться с твоим реабилитологом лично?

После лёгкого взмаха ладони в воздухе, который можно расценить как «мне похуй», понимаю, что да.

В гостиную возвращается Вячеслав и протягивает мне стакан воды, разряжая напряжённую атмосферу шуткой о том, что с кофемашиной в этом доме они пока не нашли общий язык, поэтому кофе вышел паршивый.

Тот факт, что мы сидим втроём и разговариваем, означает одно: меня приняли. С завтрашнего дня я приступаю к работе. Ребцентр будет достроен. Хорошие новости перекрывают остатки сомнений.

Я жадно выпиваю воду и ставлю стакан на низкий журнальный стол.

Вячеслав опускается рядом, устало откидывается на спинку дивана и разминает шею ладонью.

— Мне нужно провести несколько тестов и оценить текущий неврологический статус Дмитрия, — спокойно поясняю. — Для этого нужно будет снять футболку.

Присутствие третьего человека между нами немного снижает градус.

Все необходимые инструменты у меня с собой. Кисточка, молоточек. Я подготовилась.

Заправив волосы за уши, поднимаюсь с дивана и, когда Дима стягивает через голову футболку, подхожу ближе и встаю между его широко поставленных ног.