Глаза, горящие бесовским пламенем, сверкнули слепящей вспышкой, словно моё сопротивление доставляло… удовольствие. Разжижая воздух в душевой и возвращая мне способность двигаться, пусть и хаотично.

Сжимать пальцы в кулаки, молотить вслепую.

Но самым действенным способом отклеить от себя Диму оказалось вцепиться зубами в его плечо, пока он не зарычал от нетерпения.

— Ты вообще ебнулась, стерва?! — грубо обрубил он, ослабив хватку и наконец отпустив меня, чтобы потереть место укуса. — Можешь теперь показать этот трюк своему благоверному. Желательно во время минета.

В реальности я послала Диму на три известных буквы и, схватив полотенце, вырвалась из душевой прямо на улицу, а потом в ближайший гостевой домик, принадлежавший моим подругам.

В моём сне я не пыталась убежать.

Просто позволила ему развернуть меня спиной к себе и прогнуть в пояснице.12. 12.

***

Я просыпаюсь мокрая от пота, на скомканных простынях, пока будильник уже, наверное, в пятый раз разрывается на всю комнату.

Судя по времени, я опаздываю на работу примерно на полчаса.

Это провал. Сбой. Катастрофа.

Особенно если учесть, что дорога занимает немало времени, а по утрам я привыкла делать растяжку или пробежку, если позволяет погода, и только потом неспешно завтракать на кухне с патчами под глазами.

Вместо этого я стягиваю майку и раздражённо бросаю её на пол.

Дыхание сбито, сердце мечется по телу, как загнанное животное.

Всё, что я успеваю сделать, напрочь выбиваясь из привычного режима, — это принять контрастный душ, уложить волосы и добраться на работу буквально минута в минуту, прежде чем в мой кабинет войдёт пациент.

К моему счастью, график плотно расписан, поэтому возможности копаться в голове и разбирать реалистичный сон по крупицам, прокручивая кадры на повторе, просто не остаётся.

Господи.

Мы тогда были почти детьми и не ведали, что творили, просто жили на полную катушку. Агрессировали, провоцировали. Кипели и ненавидели. Без тормозов и внутренних стопов.

И если бы не заглянувший ко мне в перерыве отец, я, пожалуй, вычеркнула бы Диму из памяти хотя бы до вечера.

— Приятель Филатова был в восторге от вашей встречи, — улыбается он, похлопывая меня по плечу. — Сказал, что заедет на неделе, чтобы я показал ему смету на бассейн.

Заколов волосы крабиком, натянуто улыбаюсь:

— Приятные новости.

— Если бы они закрыли всё крыло к концу следующего года, я бы воспрял духом и подключил сарафанное радио…

В голосе столько воодушевления, что страшно спугнуть. Честно говоря, я давно не видела его таким.

На самом деле именно папа переманил меня к себе. До того, как я пришла в центр, я работала в травматологии — усердно и с полной отдачей. Хотя Даниил всегда отговаривал меня от этого направления, уверяя, что оно слишком тяжёлое для меня.

В его представлении я идеально подходила для педиатрии, а при стабильном заработке мужа и вовсе не нуждалась в работе. Предпочтительно, чтобы кочевала из декрета в декрет.

— Па, ну какое сарафанное радио, — качаю головой. — Чтобы развивать «Виталис», нужно вкладываться и менять подход. Маркетинг, продвижение, соцсети. Коллаборации, в конце концов.

Недовольно насупив нос, отец начинает отстукивать пяткой по полу. Он всегда так делает, когда нервничает. Особенно, когда слышит то, в чём не разбирается.

— Я поговорю с Вячеславом, а ты, Наина, не подведи с Филатовым.

— Конечно, — скриплю зубами.

— Тебе нужна моя помощь?

Я отрицательно мотаю головой, поднимаюсь из-за стола и выпроваживаю папу за дверь, возвращаясь к работе и не отрываясь вплоть до четырёх.

Из центра я выхожу на взводе.

На чёртовом взводе из-за какого-то сна, который, скорее всего, ничего не значит. А даже если и значит, я всё равно в этом ничего не понимаю. По этой части у нас Таня.

Не так давно она увлеклась эзотерикой и астрологией. Вещами, в которые я никогда не верила. Но если я прихожу к ней в гости, и звёзды уверяют, что у меня всё будет хорошо, я готова слушать об этом часами. Правда.

Уже на территории коттеджного посёлка, заметив кондитерскую, я вдруг вспоминаю, что за весь день так ничего и не ела. Поэтому останавливаюсь, забегаю внутрь и выхожу оттуда с коробкой кремовых эклеров, которые пахнут на весь салон и мгновенно переключают концентрацию на еду.

Я паркуюсь у ворот роскошного особняка, глушу двигатель и автоматически откидываю козырёк, чтобы поправить причёску.

Ворота открываются, как только я выбираюсь на улицу. Очевидно, за мной наблюдают через камеры. Это напрочь вымывает из тела спокойствие, заменяя его непривычным напряжением, которое бешено гонит кровь по венам.

Входная дверь оказывается не заперта, поэтому я легко толкаю её плечом, вытираю ботинки о коврик и снимаю верхнюю одежду.

В сумке — сменная форма. Кроссовки и удобный костюм, не сковывающий движений. Придётся где-то переодеться, чтобы сразу включиться в работу.

Ненадолго замираю у зеркала, кусая губы.